Автор
Наступившая после грозы ясная весенняя ночь зажгла ритмы души жителей этого маленького городка, где каждый мог найти в себе героя или трагедию. По кладбищу протестировались легкие, вдохнув воздух полным горла — как будто утонувший мир отдавал последние глотки свежести перед новой жизнью....
Понимая, что экспромтом такую рискованную задумку не осуществить, стала морально и физически готовить себя к преступлению. Чтобы изучить повадки «братвы», поступила на курсы телохранителей. Старалась, как одержимая. Буквально за год выполнила норматив Мастера спорта по стрельбе из боевого пистолета и освоила приемы самообороны до такой степени, что даже занимавшиеся в секции самбо спецназовцы, боясь опозориться, стали избегать с ней схваток на ковре. Дело оставалось за малым: выследить намеченные жертвы. Но тут оказалось, что выслеживать уже некого.
– Это Бог спас меня от преступления, – завершая «исповедь», невесело сказала Золовкина.
– Посредником в убийстве вашего мужа кто был? – спросил Антон.
– Некто Ширинкин, по прозвищу Максим-толстый.
Бирюков, переглянувшись с Лимакиным, задал еще вопрос:
– Он теперь освободился из колонии?
– Если не попал под амнистию прошлой осенью, то сидеть ему еще полтора года.
– Хороший коттедж, – сказал Бирюков.
– Прекрасный! Дорого он обошелся Соне, да не напрасно она потратилась. Деньги при нынешней инфляции утекают, как вода, а недвижимость всегда в цене. Там более, что семейная жизнь у Царьковых не сложилась.
– Почему?
– После смерти матери у него крыша капитально съехала набекрень. Он совершенно охладел к Соне и стал постоянно ворчать: «Оставь меня в покое». На уговоры обратиться к врачам раздраженно заявлял: «Я же не болен!». Хуже того, временами на Гошу накатывала ревность.
– Без повода?
– Совершенно.
– Но ведь возраст у Царьковой тоже – еще не вечер…"
"– Надо знать Соню. Мы с ней яркие противоположности. Я импульсивная. Могу такую корку отмочить, что, одумавшись, за голову хватаюсь.
