Автор
На улицах города разворачивается жестокая игра смерти. Убийство, совершённое в открытую, становится началом запутанного расследования. Следователям предстоит распутать клубок лжи и предательства, чтобы понять, что скрывается за маской обычной жизни и какие тёмные секреты движут людьми к...
– Царькова наконец-то встретилась взглядом с Бирюковым. – Сегодня, когда ехали из аэропорта, Яна высказала предположение, что сыр-бор разгорелся по ее вине.
– Вот это интересно, – с легким удивлением сказал Антон. – Чем Золовкина провинилась?
– Тем, что отказалась стать любовницей армянина. Обозлившись, «денежный мешок» нанял Сапунцова, чтобы тот ликвидировал Георгия. Ловелас ведь считал, что Георгий муж Яны.
– Зато Сапунцов прекрасно знал, что это не так, – возразил Антон.
– По мнению Яны, в криминальных кругах не всякое знание доводится до сведения заказчика. Там деньги все решают. Если заказчик предлагает крупную сумму, исполнитель не станет его отговаривать. Не моргнув глазом, он убьет и невиновного человека. На ваш взгляд, такое возможно?
Бирюков улыбнулся:
– В России ничего невозможного нет.
– Вы, пожалуйста, проверьте это предположение.
– Обязательно проверим, – Антон недолго помолчал. – Значит, при знакомстве с вами в прошлом году Сапунцов говорил, будто приехал в райцентр распространять герболайф?
– Так он сказал.
– Насколько знаю, герболайфная лавочка у нас давно прикрылась. Теперь народу упорно навязывают пищевые добавки.
– Правильно. Наверное, Валентин брякнул первое пришедшее в голову, чтобы отговориться. А мы с Яной тогда не придали этому значения.
– Выходит, какая-то другая причина привела его сюда.
– Да, другая, но что именно, не знаю… – Царькова, словно избавляясь от неприятных воспоминаний, болезненно поморщилась. – Посоветуйте, что делать с Георгием. Можно ли его похоронить по-человечески?
– Можно, – ответил Бирюков. – Только открывать гроб, который приготовят в морге, не советую. Кроме обугленных костей, ничего там не увидите.
София Михайловна хотела что-то сказать, однако вместо этого прижала ладони к лицу и заплакала.
Разговор с Царьковой продолжался ровно час. Об этом известил щелчок автоматически выключившегося магнитофона, когда в кассете кончилась пленка. Проводив удрученную горем Софию Михайловну из кабинета, Бирюков сел на свое место за столом и задумался. Проанализировав от начала до конца всю беседу, он пришел к выводу, что Царькова давала показания чистосердечно. После откровенности Софии Михайловны стали понятны увертки Яны Золовкиной, пытавшейся в ущерб собственной репутации спасти подругу от разоблачения в интимной связи. Многолетний опыт и природная интуиция подсказывали Антону, что предстоит напряженная следственная работа. В ней наверняка возникнут непредвиденные сложности.
