Автор
Наступившая после грозы ясная весенняя ночь зажгла ритмы души жителей этого маленького городка, где каждый мог найти в себе героя или трагедию. По кладбищу протестировались легкие, вдохнув воздух полным горла — как будто утонувший мир отдавал последние глотки свежести перед новой жизнью....
Одну из стен большой комнаты, куда хозяйка провела незваных сотрудников угрозыска, занимали застекленные стеллажи для книг. Три верхние полки от края до края украшали собрания сочинений классиков марксизма-ленинизма. Все тома в добротных переплетах казались совсем новыми, словно их никто никогда не читал. Такими же, нечитанными, выглядели выстроившиеся длинными шеренгами на других полках книги полных собраний русских и популярных при социализме советских писателей. Из монументальности стандартно оформленных томов выделялась только нижняя полка, пестревшая яркими глянцевыми корешками авантюрных романов, заполонивших книжный рынок в постперестроечные годы.
О том, что случилось с сыном Веры Александровны, Веселкин с Голубевым решили ей не говорить. Свой визит объяснили необходимостью знать подробности о поведении Валентина накануне исчезновения. Вместо того, чтобы сразу рассказать о последних днях, Сапунцова заговорила о единственном своем отпрыске чуть ли не с пеленочного возраста.
Среднюю школу Валентин закончил без троек.
– Вера Александровна, – сказал Веселкин, – развал державы и, как вы говорите, ограбление народа – это, конечно, печально. Однако, согласитесь, что аудитории российских ВУЗов не опустели от студентов и аспирантуры не прекратили своего существования.
Сапунцова уставилась в глаза собеседника, будто жена на супруга, пропившего получку:
– Вы защищаете паршивых демократов?…"
"– Я не защищаю, а спрашиваю. Могу сформулировать вопрос по-другому: что помещало Валентину после школы поступить в высшее учебное заведение?
– Разве не знаете, кто теперь там учится?
– По-моему, все способные парни и девушки, стремящиеся получить образование.
