Автор
Наступившая после грозы ясная весенняя ночь зажгла ритмы души жителей этого маленького городка, где каждый мог найти в себе героя или трагедию. По кладбищу протестировались легкие, вдохнув воздух полным горла — как будто утонувший мир отдавал последние глотки свежести перед новой жизнью....
На волевом лице Сапунцовой появилась саркастическая улыбка:
– Не наивничайте, господин подполковник! Далеко не всем способным по карману оплачивать свои устремления.
– Проще говоря, учиться дальше вашему сыну не позволило материальное положение?
– Мы не нищие, – гордо сказала Сапунцова.
– Так, что же?…
– По молодости Валентин поддался обманной демократической эйфории и вместо института пошел служить в армию.
– Где он служил?
– При штабе Сибво, в Новосибирске.
– Раньше служить в родном городе новосибирцев не оставляли.
Вера Александровна высокомерно усмехнулась:
– Раньше я не пенсионерка была. Полковники и даже генералы Сибирского округа передо мной под козырек брали.
– При такой субординации вам не стоило труда определить сына на службу у себя под боком.
– А вам хотелось бы, чтобы я отправила единственного ребенка в горячую точку?
– Мне хочется узнать характер Валентина и с кем он общался в последнее время, – миролюбиво сказал Веселкин. – Не зная этого, трудно вести розыск. Прошло уже несколько дней, а мы топчемся на месте.
– Это говорит о вашей беспомощности. При требовательной партийной власти сотрудники милиции крутились, как белки в колесе. Теперь же, при вопиющей безответственности, как сытые коты, перестали мышей ловить.
– Криминальная обстановка теперь стала сложнее, чем была в застойные годы.
– За что боролись, на то и напоролись?
– Уголовный розыск в политической борьбе не участвовал. Мы и прежде, и теперь ловим преступников.
– И тут же их выпускаете.
– Выпускают судьи.
– Раньше они не были такими либералами.
– Как говорили мудрые латиняне, времена меняются. И мы меняемся вместе с ними.
– Странно меняетесь… Банду на сицилийский лад стали именовать «семья».
– Все переименования исходят от политиков и журналистов.
– А в кошмарном разгуле преступности виноваты обезьяны? – съязвила Сапунцова.
Веселкин улыбнулся:
– По Дарвину – так. Не было бы обезьян, не было бы людей, а значит, не было бы и преступников.
– Напрасно иронизируете, господин подполковник!
– Каков вопрос, таков ответ, – Веселкин посерьезнел.
– Мой сын не преступник.
– Прекрасно понимаю ваши материнские чувства, однако нужна объективная характеристика Валентина. С кем он общался в последнее время?
– Исключительно с серьезными людьми из коммерческих структур.
– А фамилия Ширинкин вам ни о чем не говорит?
– Абсолютно.
