Боялась, наверно, что Виталий Аверьянович помимо книг еще что-нибудь заберет. Жених не вмешивался, пока Виталий Аверьянович не ударил ее. Жениха, спрашиваю, зачем ты ударил? Не знаю, говорит. Очевидно, говорит, мысль, что все заработанное моим горбом за четверть века на блюдечке достанется этому хлюпику, помутила разум.
— Чем же закончилась вся история?
— Протокол милиция переслала к нам. Дело до суда поэтому не дошло. Помочь Виталию Аверьяновичу я уже не мог. Вмешались кадры. Он ушел из нашей системы. Пьесу его поставили. Думал, в этой системе он преуспеет. Куда уж там! Оказывается, сложнее, чем я думал. У нас все-таки проще.
— Развод состоялся. Виталий Аверьянович забрал у Елены Прокофьевны только книги. Сейчас она с мужем в Штатах. Он оказался журналистом. Вот и мой дом. Хорошо мы с вами поговорили! Спасибо. Ну, бывайте! — Аккуратов крепко пожал мне руку и вошел в арку дома рядом с концертным залом имени Чайковского.
Войдя в будку телефона-автомата, я позвонил Хмелеву.
— Как твой нос, Саша? Докопался до чего-нибудь?
— Докопался пока до соседки Герда. Ее дверной глазок нацелен на его квартиру. К тому же у нее собака, которая лает на каждый чужой шаг. Грач ушла от Герда примерно в час. Десять минут спустя ушел сам Герд. Домой возвратился в начале третьего.
С Гердом мы встретились в кабинете главного режиссера. Андронова в театре не было. Герд предложил мне диван, а сам сел за письменный стол.
— Вам идет это кресло, — сказал я.
Он пересел на стул и сказал:
— Вы бы поторопились с повторными вызовами и уточнениями. День-другой — и мы все уедем в отпуск.
— Вы лично куда едете?
— В Ялту. Показать путевку?
— Я смотрю, царапина на вашей щеке зажила.
— Далась вам эта царапина! Слушаю вас.
— Честно говоря, хотелось бы вас послушать.
— Меня? Разве я просил о встрече? Чего вы, собственно, от меня ждете? Что я признаюсь в убийстве Нади Комиссаровой?
— Разумеется, нет. Во-первых, я надеюсь наконец получить вразумительный ответ на вопрос: кто вас поцарапал?
— Не торопитесь. Сначала ответ.
— Хорошо. Меня поцарапала женщина. Вас удовлетворит такой ответ?
— Только наполовину. Имя женщины?
— Этого я никогда не скажу.
— Но ведь мы установим это.
— Не будем терять времени. Во-вторых?
— Во-вторых, что вы можете сказать о бриллиантовом колье, принадлежавшем Комиссаровой?
— Я никогда не видел никакого колье у Комиссаровой.
— Павел Николаевич, вы проявили живой интерес к колье…
— Прекратим бессмысленный разговор.