Они вышли на дорогу — две колеи в песке, уходящие к горизонту.
— Слушай, а если подумать, — Ахмед закурил, — мы же вроде как свободны теперь?
— Ну, работодатель мёртв, свидетелей нет, документов на нас никаких. Мы официально не существуем.
— Ага, и денег тоже не существует. И воды на восемьдесят километров. И транспорта.
— Ты пессимист, Рустам.
— Я реалист. Пессимист бы уже застрелился. А я иду. Кстати, помнишь, утром я говорил про судьбу?
— Про билет с датой?
— Вот именно. Так вот, у нас явно не сегодняшние билеты. Иначе бы лежали сейчас с остальными.
— Или у нас билеты в Актау пешком. Судьба с чувством юмора.
Прошли молча минут десять. Солнце жарило нещадно.
— Знаешь, чего я никогда не понимал? — заговорил Рустам. — Почему в пустыне всегда строят крепости? Ну какой смысл защищать песок?
— Это не песок защищают, это маршруты. Контрабанда, наркота, всё такое.
— То есть люди дохнут за право провозить дрянь из точки А в точку Б?
— Примерно. Хотя если подумать, вся цивилизация — это перемещение дряни из точки А в точку Б. Еда, вода, магофоны…
— Магофоны — это не дрянь.
— Для тебя — нет. А для какого-нибудь пастуха, который всю жизнь овец пасёт?
— Он бы не отказался от магофона. Селфи с овцами делать. Или на «овец» в Пульсе глядеть…
— Вот! — Ахмед оживился. — В этом вся проблема современности. Раньше пастух пас овец и был пастухом. А теперь он пасёт овец, делает селфи и думает, что он блогер.
— Да ничего. Просто… раньше люди знали своё место. Пастух — пасёт, воин — воюет, король — королюет. А сейчас все хотят быть всем одновременно.
— Мы вот тоже хотели быть снайперами и богатыми одновременно. Не получилось.
— Получилось. Самое большое богатство — это жизнь. Мы же идём?
Через минуту оба снайпера соорудили импровизированные головные уборы из одежды, закрываясь от солнца.
— Слушай, а что теперь? — спросил Рустам. — Волкодав мёртв, крепости нет, зарплаты не будет.
— Есть варианты. Можем податься к Шакалу в Актау. Он всегда ищет людей.
— Все наши работодатели — мудаки. Это как… обязательное условие. Нормальные люди не нанимают снайперов.
— А можем заняться чем-то легальным.
Ахмед остановился и уставился на напарника.
— Легальным? Ты? Человек, у которого в резюме тридцать восемь трупов?
— Тридцать семь. Того казаха в Шымкенте не считаю — это был рикошет.
— Рикошет, который попал точно в сердце?
— Или судьба, — Ахмед поднял палец. — Вот мы и вернулись к вчерашнему разговору.
