В ночной тьме, где пахнет горящими дровами и алкоголями, я пробуждаюсь в оковах. Верёвка впивается в мое горло, а ноги, связанные за спиной, тянутся к земле, лишь руки несут меня. Посмертье встречает меня с острым копьём — алые круги перед глазами и запаха ужаса в воздухе.
Похоже, «Император Пограничья 1» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Позавчера захожу я в Реликтовый приказ, а он закрыт. И говорят, что его открытым уже очень давно никто не видел. Понимаю, понимаю, нужно соблюдать баланс работы и личной жизни. Это действительно важно. У господина Мухина, начальника приказа, это отлично получается. Его никто не может обвинить в том, что он трудоголик! Правда, я слышал в его адрес иное слово, что имеет схожий суффикс, но то, наверняка, лишь наветы злых языков.
Князь изобразил весёлость, но я видел, как его глаза недобро сузились.
— Увы, многие чиновники забывают, что легко получив своё место, могут так же легко его потерять, — процедил он.
Чувствовалось, что беспорядок в его городе, князь принял как личный упрёк, и говорить об этом ему неприятно.
— С радостью.
— Что насчёт клинка, подобного той сабле, что вы продали Судакову? Сможете выковать такой же для меня? — спросил князь, внимательно глядя мне в глаза."
"— Это возможно, ваше сиятельство. Но потребуется сырьё соответствующего качества.
— Кстати, откуда у вас вообще взялась Сумеречная Сталь? — полюбопытствовал Оболенский.
— Семейные запасы, — пожал я плечами. — Хранились в нашем роду уже несколько веков. Отец предусмотрительно снабдил меня парой слитков, зная, что я найду им применение, а на новом месте потребуются средства.
Не думаю, что князь поверил, но настаивать не стал, ведь проверить это невозмжно.
— Вы держитесь на удивление непринуждённо для человека вашего возраста и положения, — заметил князь, изучающе глядя на меня.
— Привычка — вторая натура, ваше сиятельство, — пожал я плечами. — Позвольте полюбопытствовать, — я посмотрел собеседнику в глаза. — Почему вы обратились с таким деликатным поручением ко мне, а не к вашему придворному оружейнику?
— Всё просто, — усмехнулся Оболенский. — Его работы уступают вашим, а я привык владеть всем самым лучшим. К тому же вы заинтриговали меня. Поэтому мне весьма любопытно, будут ли другие изделия, вышедшие из ваших рук столь же хороши, или вам вновь как и в случае с казнью сопутствовала удача.
— Непременно, — кивнул я.
На том мы и распрощались.
Я вернулся в гостиную, как раз, когда обладатель бакенбард громко произнёс:
— Господа, а вы знаете, что наш новый знакомый — ссыльный преступник? Какая прелесть — настоящий каторжник в нашем обществе. Говорят, он приехал в город на санях с тремя мужиками, словно холоп немытый.
