Боярин-изгой, чудом избежавший виселицы, возрождается с одной целью — создать собственную империю. Вооружённый знаниями и амбициями, он собирает банду разбойников, превращает захолустный хутор в крепость и готовится покорить край. Его путь к власти только начинается.
Раздел Chitat.online для книги «Император Пограничья 1» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Боярин-изгой, чудом избежавший виселицы, возрождается с одной целью — создать собственную империю. Вооружённый знаниями и амбициями, он собирает банду разбойников, превращает захолустный хутор в крепость и готовится покорить край. Его путь к власти только начинается.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Боярин-изгой, чудом избежавший виселицы, возрождается с одной целью — создать собственную империю. Вооружённый знаниями и амбициями, он собирает банду разбойников, превращает захолустный хутор в крепость и готовится покорить край. Его путь к власти только начинается.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Император Пограничья 1» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Почище, чем бабка Агафья кровяную колбасу!
Вместо ответа я усмехнулся и начал раздавать указания:
— Гаврила, возвращайся к повозке с меринами и грузом. Пригони их сюда. Федот, сгоняй до стоянки, где Силантий оставил лошадей. Забери их, вместе со всей поклажей.
Парни кивнули и отправились выполнять поручения. А я присел на корточки рядом со связанным Макаром и вынул у него изо рта кляп.
— Ну и что, взял меня, щенок? — прошипел купец, как только я вытащил кляп. — Да ты хоть знаешь, кто за мной стоит? Тебя в порошок…
Он пытался держаться дерзко, засыпая меня угрозами, но я невозмутимо взял его ладонь и, глядя прямо в глаза, сломал один палец.
— А-а-а! Тварь… урою… закопаю…
Хруст. Второй палец.
— Ы-ы-ы… С-сука… я тебе…
Хруст. Третий палец.
— А-А-А! СТОЙ! ХВАТИТ! — его голос сорвался на визг. — Спрашивай что хочешь, только прекрати! СПРАШИВАЙ!
Я разжал его руку. Теперь можно было и поговорить.
— Ты сам знаешь, что меня интересует, — процедил я. — Выкладывай. Иначе переломаю всё, что у тебя есть.
И Макар сдался. Плача и причитая, он поведал о своей сделке со старостой, подтвердив все мои подозрения. Как они вдвоём годами скупали у охотников Реликты за бесценок и втридорога перепродавали их через цепочку посредников по всему Содружеству. В том числе и заочно знакомому мне Онуфрию Павловичу из Сергиева Посада.
— У меня со всеми старостами округи такой уговор, — всхлипывал Гривин. — Всё записано в магофоне, вон, в кармане жилета возьми…"
"Порывшись в одежде купца, я действительно обнаружил артефакт связи. Но на этом открытия не закончились. Через несколько минут Макар сознался, что хранит свои сбережения в двух тайниках. Один — ячейка ИКБ в Суздале. Второй — замаскированный сейф в его доме во Владимире. Обливаясь потом и постанывая от боли в искалеченных пальцах, он выдал мне все подробности.
Вскоре вернулись Федот с Гаврилой, ведя на поводу целый табун лошадей. Осмотрев поклажу разбойников и их трупы, мы разжились неплохой добычей. Три винтовки разной степени износа с запасом патронов, пять луков со стрелами, несколько добротных ножей, дубинок и даже один топорик, а также разные полезные мелочи вроде огнива, верёвки, походной посуды. Похоже, они уже несколько дней караулили это место на дороге, зная, что мы будем возвращаться самым коротким путём. В поясных кошелях у всех убийц обнаружилось по 5 рублей и горсть серебряных алтынов, у самого Макара — ещё пять десятков золотом.
— Дёшево же ты оценил мою жизнь, — заметил я, укоризненно взглянув на торгаша.
Тот изобразил раскаяние. Я изобразил, что поверил ему.
Тела бандитов мы сволокли в лес, где я применил магию, чтобы вырыть на опушке глубокую яму, куда мы сбросили трупы. Не хоронить же эту мразь по-человечески.
