В глухой деревне начинается непонятный процесс суда за казнь известного убийцы Гривина, когда главный подозреваемый оказывается сам императором Пограничья. Мистическое обвинение и уверенность дознавателя в правоте казни расшатывают мир деревень, открывая новые слои загадочной истории о сговорах и власти....
Похоже, «Император Пограничья 2» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Если появится Химера, не пытайтесь брать его живым. Стреляйте на поражение.
Мои спутники кивнули, проверяя ружья.
— Держите дистанцию, — напомнил я. — Маг опасен в ближнем бою.
Я сосредоточился, готовя два заклинания — Каменный клинок для атаки и защитный барьер. Энергия покалывала кончики пальцев, но я держал её под контролем, не активируя до момента необходимости. Ещё не хватало, чтобы Химера засёк нас по магическому фону.
Мы двигались к хижине, ступая осторожно, избегая сухих веток. Изба была неприметной — потемневшие от времени брёвна, покрытые снегом, и никаких окон.
Я жестом указал на дверь. Борис и Федот заняли позиции по обе стороны, а я приготовился к атаке. На счёт три мы ворвались внутрь, готовые встретить любое сопротивление. Но внутри…
Никого.
Вместо этого мы увидели просторную комнату, заставленную странными алхимическими приборами. Колбы, реторты, перегонные кубы, какие-то непонятные инструменты.
"В двух из них с трудом, скрючившись помещались люди. В одной — женщина, судя по всему, без сознания. Её бледное лицо с заострившимися чертами говорило о сильном истощении. Во второй — маленькая девочка лет семи, худенькая, с растрёпанными светлыми волосами и огромными от страха глазами. Увидев нас, она сначала отпрянула к дальней стенке клетки, но потом, поняв, что мы не похожи на её пленителя, закричала:
— Помогите! Дядечка, пожалуйста, помогите!
— Борис, освободи их, — сказал я, продолжая осматривать помещение на предмет ловушек.
Борис аккуратно вскрыл первую клетку и перешёл ко второй, пока я осторожно приблизился к девочке, которая всё ещё прижималась к стенке, глядя на меня широко открытыми глазами.
На секунду она напомнила мне мою Астрид в юности.
Маленькая ладонь в моей руке, доверчивый взгляд, вера в то, что отец способен защитить от любой беды… Глубоко внутри поднялась жгучая ярость — не холодная, расчётливая злость воина, а чистый, почти первобытный гнев родителя.
