Изгнанный боярин возрождается в новом мире с одной целью — создать империю. Из простых оборванцев он выковывает грозный клан, из захолустья возводит крепость, а магичку-боярышню делает своей союзницей. На пути к величию его ждут враги, интриги и испытания, которые закалят дух истинного...
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Император Пограничья 3»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Изгнанный боярин возрождается в новом мире с одной целью — создать империю. Из простых оборванцев он выковывает грозный клан, из захолустья возводит крепость, а магичку-боярышню делает своей союзницей. На пути к величию его ждут враги, интриги и испытания, которые закалят дух истинного...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Изгнанный боярин возрождается в новом мире с одной целью — создать империю. Из простых оборванцев он выковывает грозный клан, из захолустья возводит крепость, а магичку-боярышню делает своей союзницей. На пути к величию его ждут враги, интриги и испытания, которые закалят дух истинного...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Император Пограничья 3» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Трофимов на связи, — отозвался он деловито.
— Добрый вечер, Владимир, — ответил я. — Беспокоит Прохор Платонов, воевода Угрюмихи.
Я услышал, как собеседник переместился — скрипнуло кресло, зашуршали бумаги.
— Рад слышать, боярин Платонов, — в голосе Трофимова появились тёплые нотки. — Чем обязан? Надеюсь, ничего экстренного?
Выбрав удобное положение в кресле, я перешёл к сути дела:
— У меня к вам вопрос относительно церковных дел. В Угрюмихе уже три года нет священника. Люди не могут венчаться, крестить детей, хоронить умерших по всем обрядам. Я хочу обратиться в Троице-Сергиеву лавру с прошением прислать к нам священника.
В трубке повисла пауза. Я представил, как собеседник хмурится, обдумывая мои слова.
— Странный выбор, — произнёс он наконец. — Угрюмиха под юрисдикцией князя Веретинского. Разве не логичнее обратиться к Владимирскому епископу?
Я бы мог рассказать ему о шпионе, благодаря информации полученной от Васиилсы, и этим точно получить нужное мне решение вопроса, но быстро отбросил эту мысль. Если выложить карты сейчас, все плоды этой ценной информации достанутся Трофимову. А мне нужен был собственный козырь в рукаве для будущих переговоров с князем Оболенским. Таковы особенности политики.
Поэтому ожидая этого вопроса, я уже подготовил ответ. Откинувшись в кресле, я разглядывал карту на стене, где граница между княжествами проходила совсем недалеко от Угрюмихи.
— Церковь в Содружестве отделена от государства, — заметил я спокойно. — Не так уж принципиально, из какого княжества будет прислан священник. К тому же, — я сделал небольшую паузу, — наличие Посадского священника в Угрюмихе может пойти на пользу интересам князя Оболенского… особенно если Угрюмиха однажды станет Маркой.
Фраза повисла в воздухе. Я почти видел, как в голове Трофимова закрутились шестерёнки."
"— Насколько реально ваше становление маркграфом? — спросил он с едва скрываемым интересом.
Усмехнувшись, я провёл пальцем по карте, обводя контур будущих владений.
— В жизни случается всякое, Владимир, — ответил я уклончиво. — Скажем так — я работаю над этим вопросом. Очень рассчитываю, что эта маленькая деталь останется между нами и его светлостью, само собой.
Специалист по особым поручениям хмыкнул, судя по всему, он уже представлял, как докладывает князю о потенциальном союзнике на окраине Владимирского княжества.
— Понимаю, — протянул Трофимов. — Дайте мне некоторое время. Я уточню детали и перезвоню вам.
— Буду ждать, — ответил я и отключился.
Следующие полчаса я занимался планированием грядущего рейда, но мысли постоянно возвращались к разговору. Хитрая игра между княжествами была мне не по душе — я предпочитал прямое действие.
