Пётр Павлович Стремянников аккуратно расправлял документы в мягком свете открыточных окон. Шестидесятилетний юрист создал идеальное рабочее пространство, но сейчас заботило лишь безупречность его подготовленных бумаг. Его сосед Игнатий Платонов внимательно изучает каждую страницу, а свет за окном придает атмосферу драматизма и важности дела....
Похоже, «Император Пограничья 5» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Взгляд его упал на небольшой медальон с родовым гербом, который всегда носил с собой — подарок отца перед вступлением в должность.
«Власть — как ртуть, — говорил старик. Не пытайся удержать её голыми руками. Создай надёжный сосуд из союзников».
Эти слова звучали сейчас особенно отчётливо. Веретинский терял контроль над княжеством так же неизбежно, как и над своим Талантом. А значит, настало время укрепить сосуд."
"Сабуров достал из внутреннего кармана маленькую записную книжку в кожаном переплёте. В ней хранились имена, секреты и скрытые связи всех значимых аристократических родов Владимира.
«Сегодня же», — решил Сабуров, захлопнув книжку.
Взревев двигателем, машина стартовала с места, увозя бывшего фаворита прочь от дворца.
«Любопытно, — размышлял он, — что случится раньше: Гон Бездушных сметёт Угрюмиху, или безумие Веретинского разрушит Владимир изнутри? И какую роль в этом сыграет Прохор Платонов… и я сам?»
Он не знал ответа. Но твёрдо решил, что не останется простым наблюдателем. Как гласил древний девиз рода Сабуровых: «Лучше направлять бурю, чем прятаться от неё».
* * *— На чём там мы остановились?
— На публикации компромата против Терехова, — Василиса сосредоточила на мне свой пронзительный взгляд. — Ты правда думаешь, что стоит идти против князя Мурома так открыто?
— Абсолютно, — я присел на краешек стола. — Проведя эксперименты над людьми, Терехов перешёл черту. После того, что мы увидели в тех лабораториях…
Я невольно вспомнил несчастных в клетках, покрытых чёрными венами, и мрачные записи об экспериментах. Подобную мерзость нужно давить и давить нещадно.
— Собирай всех освобождённых магов в главном зале через полчаса. Пусть придёт и Зарецкий, у него больше всего оснований свидетельствовать против Горевского и княжеского режима.
Василиса кивнула и быстро вышла. Я достал магофон и набрал номер Святослава. Гудки отдавались в динамике несколько секунд, пока не раздался знакомый голос кузена:
— Кузен? Какими судьбами? — несмотря на шутливый тон, я уловил в его голосе напряжение.
— Есть серьёзный разговор.
