Пётр Павлович Стремянников аккуратно расправлял документы в мягком свете открыточных окон. Шестидесятилетний юрист создал идеальное рабочее пространство, но сейчас заботило лишь безупречность его подготовленных бумаг. Его сосед Игнатий Платонов внимательно изучает каждую страницу, а свет за окном придает атмосферу драматизма и важности дела....
Похоже, «Император Пограничья 5» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Худощавый артефактор Максим Арсеньев сделал шаг вперёд:
— Я выступлю. У меня никого не осталось, кроме моей работы. Они украли месяцы моей жизни.
— И я, — твёрдо сказал Александр Зарецкий. — Что они делали с людьми… это просто чудовищно.
К ним присоединились рыжебородый целитель Георгий Светов и геомант Валентин Вельский. Последней вышла Надежда Кронгельм — изящная блондинка с осанкой преподавательницы."
"— У меня лучше других поставлена речь, — пояснила она мягким, но уверенным голосом.
Я благодарно кивнул ей:
— Именно такой человек и нужен. Мы запишем основной видеоролик с вашим участием, а остальные дадут свидетельские показания отдельно.
Анна Соболева нервно поправила очки:
— А что будет с нами после публикации? Терехов не оставит это просто так.
— Все, кто дал показания, останутся под защитой Угрюма, — твёрдо ответил я.
Боевой пиромант Степан Безбородко, самый молчаливый из всех, наконец подал голос:
— Записи допросов тех ублюдков из лабораторий — у вас есть копии?
— Конечно, — я похлопал по своему магофону и указал на ворох документов, в руках Голицыной. — Здесь все видеопризнания, записи экспериментов, которые мы нашли в лабораториях, копии документов с печатями княжеской канцелярии.
Следующие три часа мы потратили на запись видеоматериалов.
— Во время допроса начальник лаборатории в Прудищах признался, что лично на его объекте погибло более сорока человек, — её голос дрогнул, но она быстро взяла себя в руки.
После основного выступления мы записали свидетельства Зарецкого, Арсеньева, Светова и Вельского. Каждый рассказал свою историю: как его похитили, что заставляли делать, что он видел. Особенно жутким было свидетельство Вельского о том, как люди постепенно превращались в Бездушных, которым скармливали беззащитных жертв.
