В дуэли с грозным императрицей Василиса погибла, и теперь перед магофоном стоит новый император Пограничья. Одетый в краденое платье, он стремглав уходит от шершавых глаз воинов. Кровь стынет в жилах при мысли о следующей дуэли и новых переменах на границах света и тьмы....
Похоже, «Император Пограничья 6» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Месяц муштры крепко вбивает науку в голову, — согласился Борис, почёсывая затылок. — Вы как в Посад уехали, мы и начали всех гонять… Когда твоя шкура на кону, быстро учишься. Теперь все знают, как отбиваться, если прижмёт. Осталось лишь вдолбить им, куда рвать когти, если запахнет жареным.
Мы спешились и подошли ближе. Отец Макарий, заметив нас, передал своего деревянного «противника» помощнику и направился к нам. Несмотря на два часа активных тренировок, массивный священник выглядел совершенно не уставшим.
— Заканчиваем тренировку, — произнёс священник мелодичным голосом, решительно вытирая пот с широкого лба. — Труды их не напрасны, скажу честно. Даже старики да дети теперь знают, куда бить бесовское отродье и как уберечься от когтей нечисти.
— Как оцениваете их боеготовность? — поинтересовался я.
— С Божьей помощью против одиночного Трухляка выстоят твёрдо, особенно если плечом к плечу, как братья и сестры, — собеседник говорил с тихой уверенностью, поглаживая бороду огромной ладонью.
Я кивнул, полностью удовлетворённый услышанным. Мы не ставили перед собой нереалистичную задачу превратить каждого земледельца в лютого убийцу Бздыхов. Но теперь они хотя бы могли что-то противопоставить врагу в надежде, что основные силы успеют прибыть и уничтожить тварь.
С вершины западного холма я окинул взглядом всю проделанную работу. Мощная трёхуровневая система защиты сельскохозяйственных угодий была полностью воплощена в жизнь — дозорные вышки, засечные линии, патрульные отряды, магические извещатели и, самое главное, обученные люди, готовые действовать согласованно при любой опасности.
— Теперь крестьяне могут спокойно работать, — с удовлетворением произнёс я. — А это значит, что Угрюм будет с хлебом, что бы ни случилось.
Борис кивнул, и в его взгляде я заметил редкое для сурового охотника выражение — гордость.
Возвращаясь в Угрюм, я ощущал глубокое удовлетворение. План, когда-то рождённый на холме, теперь обрёл материальное воплощение. И это была лишь часть наших приготовлений к грядущему Гону.
