Антон Крылов сунул воротник куртки вниз и еще раз проверил магический жезл. Вокруг лежали его напарники, читавшие что-то в магофоне или дремлющие у оптики. Сквозь призрачный туман горизонта он видел синеву неба и мерцание звезд на фоне холодных скал. Промахнуться со смертельными гранатами за такие копейки казалось слишком маловерным....
Похоже, «Император Пограничья 7» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— И запомните мои слова: если с ней что-то случится по вашей вине, если вы не убережёте мою дочь… Клянусь своим родом и своими предками, я вытряхну вашу душу даже с того света. Заставлю держать ответ перед всеми святыми и демонами преисподней. Это понятно?
Я невольно усмехнулся. Вот он, настоящий Германн Белозёров — не мягкотелый подкаблучник, а отец, защищающий свою дочь.
— Предельно понятно, граф. И могу заверить — пока я жив, с Полиной ничего не случится. Даю слово аристократа и мужчины.
— Хорошо, — выдохнул Германн, и в его голосе снова появились привычные мягкие нотки.
— Берегу и буду беречь.
— Тогда… удачи вам в грядущих испытаниях. И ещё раз простите за Северных Волков. Постарайтесь найти с княжной общий язык — под всей этой бравадой скрывается хороший человек.
— Учту ваш совет. До свидания, Германн Климентьевич.
— До свидания, Прохор Игнатьевич.
Я положил трубку и покачал головой. Похоже, события последних месяцев действительно изменили Германна.
Внезапно в голове раздался знакомый ворчливый голос:
«Эй, скупердяй! У нас тут проблемы! Большие, чёрные и очень злые проблемы!»
Скальд. Я мысленно потянулся к связи с фамильяром.
«Что случилось? Где ты?»
«На севере, как ты и велел! Сижу на самой высокой сосне. И знаешь что? Лучше б я сидел дома и жрал орешки!»
«Покажи мне.
«Ладно, ладно! Держись крепче, сейчас будет неприятно».
Мир вокруг меня поплыл, растворился. На мгновение я ощутил дезориентацию — человеческий разум с трудом приспосабливался к птичьему зрению. Краски стали ярче, но иными. Угол обзора расширился. И то, что я увидел…
Подо мной, насколько хватало взгляда, земля кишела движением. Тысячи, десятки тысяч фигур неслись через лес, ломая кусты, и даже валяя на пути молодые деревья.
Но страшнее всего было другое. Они двигались организованно. Не хаотичной толпой, а потоками, словно подчиняясь невидимому дирижёру.
Гон, он начался. И масштаб его превосходил все мои опасения.
У нас есть считанные часы.
