Я выныбыстро вышел из зловещего мира Скальда и вернулся в мир человеческих ощущений. В ушах стучали отголоски перегрузки, птичье зрение всегда казалось сложным, а наше расстояние было невероятно велико. Теперь передо мной лежала безжизненная мгла — Море Бездушных. Там тысячи бесформенных существ движутся в организованных потоках....
Похоже, «Император Пограничья 8» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Оптические башни заработали ближе к концу штурма, защитный купол вообще не активировал, хотя после атаки поляков все знают о его существовании. Однако против такой массы тварей купол бы просто перегрузился — слишком много одновременных ударов, кристалл не выдержал бы.
— То есть ты нарочно сдал равелины, а не потому что не мог их удержать? — уточнила Засекина.
— Равелины задержали первую волну, измотали ее, — кивнул я. — Когда их взяли — мы встретили врага на стенах, с высоты. Когда прорвали бастион — заманили в узкие улицы, где численное превосходство не работает.
— И Жнеца тоже заманил?
— Он мог бы нам разнести все укрепления телекинезом. Видела пролом в засеках? Но пошел туда, где мог контролировать свои войска. И попал туда, где я смог до него добраться.
Ярослава посмотрела на меня с удивлением:
— Ты мыслишь как настоящий полководец. Откуда ты всё это знаешь?"
"Я промолчал. Не мог же я сказать, что командовал целыми армиями в прошлой жизни.
— В детстве я много читал, — уклончиво ответил я.
Ярослава хмыкнула, оценив шутку.
Мы продолжали стоять на стене. Сумерки сгущались, превращая лес в сплошную чёрную стену. Обычно после боя лес оживал — возвращались звери, перекликались ночные птицы. Сейчас стояла мертвая тишина. Всё живое бежало от смертоносной волны, что попыталась захлестнуть наш дом и отступила.
— Не нравится мне это, — вдруг сказала Ярослава. — Слишком… тихо.
Я понимал, о чем она. Эта тишина была неестественной, давящей.
— И еще… — княжна поежилась. — Может, покажется глупым, но мне кажется, будто кто-то смотрит.
Я не стал отвечать вслух, но внутренне согласился. Я тоже чувствовал это давление — лёгкое касание чужого разума на границе сознания. Словно кто-то проверял прочность ментальных барьеров, кто-то сильный и внимательный смотрел на Угрюм из темноты.
Нам дали передышку, но неизвестно, надолго ли.
* * *Вернувшись в дом воеводы, я опустился в кресло и закрыл глаза. Нужно было связаться с вороном, узнать обстановку за периметром.
«Скальд», — мысленно позвал я.
«Чего тебе, мучитель? — недовольно откликнулся ворон. — Я тут на дереве третий час кукую! Хочешь чтобы я кукушкой стал⁈ Холодно, есть хочется!»
«Что видишь?»
Фамильяр передал мне образ. Я увидел лес с высоты ветки на которой он сидел при свете луны. И то, что открылось моему внутреннему взору, заставило резко открыть глаза.
Бездушные стояли в нескольких километрах от Угрюма. Тысячи неподвижных фигур, застывших словно жуткие статуи.
