В зале стоял острый запах горящего дуба, а за окном заливались сумерки. Только два воина — Даррен и Левайр — великий император Элеарской Тройственной Империи, Первый Советник и сам император, которого никто уже не видел ни глазами живого, ни в мифах.
Она, заложив руки за спину, стояла лицом к окну и любовалась ярким небом. Таким же ярким, как в тот день, когда прорыв был закрыт.
«Почему я не рискнула тогда?», с отчаянием подумала Хестер. «Почему не сняла с него маску?».
- Я готова! – объявила Милида.
Вызвав проекцию часов, Хестер обеспокоенно покачала головой:
- Полчаса до завтрака и лучше бы нам не опаздывать. Конфетка, место. Молодец, хорошая волка. Ждать!
Выйдя из комнаты, девушки попытались найти компромисс между приличиями и быстрым шагом – все же общий зал, судя по карте из брошюрки, был довольно далеко.
- Не нравится мне это,- процедила вдруг Хестер, когда внизу, в холле, им навстречу вышло несколько молодых лордов.
- Ох,- испуганно выдохнула Милида.
- Не дергайся,- жестко произнесла леди Аргеланд,- ты не одна.
Милида медленно выдохнула и перестала трястись. Хестер же ловко выступила вперед, так, чтобы соседка оказалась за спиной.
- Леди,- один из парней выступил вперед,- мое имя Лувиан Антрам.
- Хестер Мерех,- спокойно произнесла леди Аргеланд,- и Милида из Ревнянки, моя подруга.
Не то чтобы леди Аргеланд уже считала Милиду своей подругой, но... Леди чувствовала подвох. А значит у нее должны быть основания для полноценного участвия в предстоящем безобразии.
""Зачем мне это нужно?"" спросила она сама себя. ""Затем, что отец никогда не поощрял жестокие игры мелкого дворянства. Промолчать и уйти равно тому, чтобы одобрить все издевательства"".
Милида, не дыша, так и стояла позади Хестер.
- Я гонец любви и истинных уз,- с пафосом проговорил Лувиан.
""Легранье, Легранье... Полузабытое нищее баронство в Предгорьях. Бросив своих людей, барон с супругой и детьми перебрались в столицу и служат тем, кто готов платить"", вспомнила Хестер.
От группы дворян отделился невысокий, тонкокостный юноша. Его золотистые волосы были завиты в крупные локоны, глаза подчеркивала подводка, а на губах... На губах блестела помада.
«Какая гадость», промелькнуло в голове Хестер.
- Душа моя,- мягко проговорил молодой дворянчик. - Сияние вашей печати ослепило меня.
Милида всхлипнула и уткнулась лбом в спину Хестер, которая, хмурясь, вспоминала количество детей барона Легранье. И гадала, как так вышло, что юноша идеально вписывается в самый главный страх соседки.
- Душа моя, почему вы плачете? Неужели вам неугоден благородный муж? - огорчился юноша.
И его друзья захохотали.
