Душа современного человека переселяется в тело деда, стоявшего в карауле у дома Ипатьева в роковую ночь расстрела царской семьи. Герой получает уникальный шанс изменить ход истории и спасти Императрицу Марию, став свидетелем и участником событий революционной России.
Раздел Chitat.online для книги «Императрица Мария. Восставшая из могилы» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Душа современного человека переселяется в тело деда, стоявшего в карауле у дома Ипатьева в роковую ночь расстрела царской семьи. Герой получает уникальный шанс изменить ход истории и спасти Императрицу Марию, став свидетелем и участником событий революционной России.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Михаил Борисович Барятинский Альтернативная история подборки серии
Душа современного человека переселяется в тело деда, стоявшего в карауле у дома Ипатьева в роковую ночь расстрела царской семьи. Герой получает уникальный шанс изменить ход истории и спасти Императрицу Марию, став свидетелем и участником событий революционной России.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Гулять пошли довольно большой компанией. Естественно, Машу сопровождали Катя и Николай, к ним присоединились поручик Шереметьевский и Шурочка Теглева. Уже в холле гостиницы решили с ними прогуляться Деллинсгаузен и Костя Попов. Так компанией и вышли на улицу.
При виде великой княжны вытянулись охранявшие вход четыре казака. Маша кивнула им, улыбнулась, сделала несколько шагов, а потом вдруг внезапно остановилась, прикусив губу и хмуря брови, о чем-то задумалась. Резко повернувшись, она подошла к казакам. Те снова вытянулись и вполне по-уставному «ели» ее глазами.
– Послушайте, – обратилась Маша к одному из казаков, – а ведь я вас знаю.
На этого казака Николай тоже обратил внимание, уж больно он своим внешним видом отличался от своих товарищей. Надо сказать, что казаки, патрулировавшие Любинскую, были одеты строго по форме, видимо, этого от них потребовало начальство. По морозной погоде все они были в шинелях и папахах. Казак, к которому подошла Маша, имел на погонах лычки урядника, а на рукаве – шевроны сверхсрочника, кажется, за четыре или пять лет сверхсрочной службы. Все остальное было таким же, как у других, разве что красные погоны Сибирского казачьего войска у него имели белую выпушку. Но вот папаха… Такой папахи Николай ни разу не видел, и, как он успел понять, просканировав память деда, тот тоже. А вот Маша, похоже, видела, так как смотрела именно на папаху. На трех казаках папахи были обыкновенные, сибирские, черные, слегка сужавшиеся кверху, с красным колпаком. На этом же казаке папаха была ниже, тоже черная, но цилиндрической формы, напоминавшая кубанку, со свисавшим сбоку красным башлыком. Вместо обычной овальной кокарды на ней красовалась восьмиконечная Андреевская звезда с надписью «За веру и верность».
– Я вас видела, – повторила Маша.
Обладатель этой не совсем обычной формы стоял, вытянувшись в струнку, и по его несколько обалдевшему от обращения на «вы» лицу было видно, что Маша права.
– Вы же из Сводно-казачьего? – спросила она. – Судя по форме.
– Так точно, ваше императорское высочество! – рявкнул казак. – Урядник Курганов, Сибирская полусотня третьей сводной сотни лейб-гвардии Сводного казачьего полка!
– Ну вот, – обрадовалась Маша, – а видела я вас в Могилеве осенью пятнадцатого года, даже беседовала с вами!
– Так точно, – подтвердил урядник, улыбаясь, – разговаривать изволили.
Маша тоже улыбалась, довольная, что память ее не подвела. Что касается урядника Курганова, то он был удивлен и обрадован, что великая княжна спустя три года его вспомнила. А потом Маша его добила:
– Мартемьян Васильевич, кажется, да?
У казака задрожали губы. Вопреки уставу он трясущейся рукой стащил с головы папаху и, стоя с непокрытой головой, издал какой-то нечленораздельный звук.
