Вечерами в одиночестве вспоминала прошлое Императрица Мария. Уныние ее окутывало как плед на постели, и лишь княжеская честь помогала стоять у окна и глядеть на мир за закрытыми черными шторами. Время тянулось медленно, словно затянутый плащом ветер — Мария не знала, куда девать свою душу после смерти последнего брака и его неудачной продолжительности....
– Какое оно еще будет? А здесь и сейчас… Принцесса молода, красива, чертовски обаятельна, и русские готовы носить ее на руках… А что вы, собственно, предлагаете? Убить ее, что ли?
Элиот махнул рукой.
– А кстати, откуда она знает, о чем я говорил с Вологодским в Харбине? Весьма любопытно! Ладно, поехали отсюда, джентльмены! – буркнул он и полез в автомобиль.
– Что скажешь, Коля? – спросила великая княжна, когда они отошли от англичан достаточно далеко.
– Вы были обворожительны, принцесса! – ответил Николай по-английски.
– Я серьезно, – вздохнула Маша.
– Если серьезно, то Нокса ты сделала. Надавила, да?
– Немного.
– Ты будь осторожнее с этим, особенно в присутствии других. В общем-то, слишком сильно на него и не нужно было давить. Он и в моей истории вполне искренне помогал Колчаку, делал что мог. А насчет Сибири ты все правильно сказала, но это дело у них не прокатит.
– Куда прокатит? – не поняла Маша.
– В смысле не получится.
– Господи, что же вы за сто лет с русским языком-то сделали!
– Увы! – Николай развел руками.
– И слава богу, что не знаю!
Они остановились шагах в десяти от поджидавших их офицеров.
– Ты манифест написала? – спросил Николай.
– Да!
– Дашь почитать?
– Нет!
– Почему? – удивился он.
– Ты начнешь критиковать, что-нибудь исправлять, а я не хочу! Что написала, то написала, и будь что будет.
– Хорошо. Поступай, как считаешь нужным. Кстати, по-моему, ты Нокса добила его полным именем! Откуда ты его знаешь? Я вроде бы тебе его не называл – сам не знал!
– Запомнила еще с пятнадцатого года, с того представления в Могилеве.
Николай восхищенно смотрел на великую княжну.
– Ну, Машка, ты даешь! Ну и память у тебя, уму непостижимо!
– Постижимо, постижимо, – рассмеялась Маша, – пойдем, а то господа офицеры уже начинают интересоваться, о чем это мы с тобой воркуем. Да и ехать уже пора, а то казаки замерзли совсем.
В гостинице, проходя по коридору, Николай услышал бренчание гитары, доносившееся из номера, в котором располагались офицеры охраны. Сразу нахлынули воспоминания из прошлой-будущей жизни: Свердловск, двор на Восточной улице, городской фольклор и блатняк под гитару; Омск, институт, стройотряд и опять гитара; общежитие на КамАЗе, и тут без гитары никуда.
«Да, давненько не брал я в руки шашки», – подумал Николай.
