Вечерами в одиночестве вспоминала прошлое Императрица Мария. Уныние ее окутывало как плед на постели, и лишь княжеская честь помогала стоять у окна и глядеть на мир за закрытыми черными шторами. Время тянулось медленно, словно затянутый плащом ветер — Мария не знала, куда девать свою душу после смерти последнего брака и его неудачной продолжительности....
– Мне кажется, сэр Чарльз, вы не слишком довольны откровенностью генерала?
– Да, ваше императорское высочество, это так! Генерал Нокс как-то слишком по-солдатски прямолинеен, хотя дипломатического опыта ему не занимать!
– Я не могу юлить и лукавить перед дочерью императора Николая! – резко ответил ему Нокс. – Я помню вас еще молоденькой девушкой, ваше императорское высочество, – обратился он к великой княжне, вновь перейдя на русский.
– Да, вы были представлены нам – мама, мне и девочкам – в пятнадцатом году в Могилеве, когда мы приезжали в Ставку к папа и Алеше.
– Ваше императорское высочество, – торопливо заговорил Нокс, – видит Бог, мы ни в чем перед вами не виноваты. Лондон тянет с инструкциями, они никак не могут определиться с позицией в связи с вашим появлением в Омске.
– Немудрено, – усмехнулась великая княжна, – после того как Георг Пятый отказал нашей семье в убежище! Но вы-то сами, господа, как к этому относитесь? Не как политики, а как джентльмены?
Оба англичанина – генерал и дипломат – угрюмо молчали. Элиот, также неплохо владевший русским языком, прекрасно понял вопрос великой княжны. Полковник Уорд с интересом и даже несколько насмешливо поглядывал на них. Его, судя по всему, забавляла ситуация, в которую попали его спутники, и хотя он не понял русскую половину разговора, тем не менее догадался, о чем идет речь.
– Знаете, в чем ваша проблема, господа? – выдержав паузу, вновь по-английски обратилась к ним великая княжна. – Вас раздирают два взаимоисключающих противоречия. С одной стороны, мое чудесное воскрешение отнюдь не в интересах британской короны. И не надо протестовать, я отлично знаю, о чем вы, сэр Чарльз, говорили в сентябре в Харбине с Вологодским.
«Бедная наивная девочка, – подумал Уорд, – она пытается пробудить совесть в этих прожженных политиканах! А впрочем, генерала, кажется, проняло!»
– Но вы-то, генерал! Сэр Альфред Уильям Фортескью Нокс! – Великая княжна отчеканивала слова.
