Вечерами в одиночестве вспоминала прошлое Императрица Мария. Уныние ее окутывало как плед на постели, и лишь княжеская честь помогала стоять у окна и глядеть на мир за закрытыми черными шторами. Время тянулось медленно, словно затянутый плащом ветер — Мария не знала, куда девать свою душу после смерти последнего брака и его неудачной продолжительности....
Теперь надо просто выздоравливать.
Она подумала, что он, наверное, прав. Если ее пытались убить, если она спасена и спрятана от плохих людей, а рядом – друг, то, действительно, самое лучшее, что можно сделать, – это выздороветь. Она попыталась сосредоточиться на болевых ощущениях. Голова почти не болит, хотя, кажется, забинтована. Болят бок, рука и бедро. Особенно бедро и еще бок. Она вдруг поняла, что лежит абсолютно голая, укрытая тонким то ли одеялом, то ли простыней.
Николай видел, как княжна медленно заливается краской.
– Вы меня сюда принесли? – прошептала она.
– Да.
– А кто меня раздел? – спросила она еще тише, стараясь не смотреть на Николая.
– Я вытащил тебя из могилы, – вздохнул Николай, – и не надо ничего стыдиться. В жизни бывает всякое, а то, что произошло с тобой, вообще из ряда вон. Если тебе от этого будет легче, то обрабатывала твои раны и бинтовала их моя мама, а помогала ей моя сестра.
– Спасибо. – Она слабо улыбнулась. – А как вас зовут?
– Николай, и давай перейдем на «ты». Я не намного старше тебя.
Ей показалось, что у нее уже был кто-то знакомый по имени Николай, даже, может быть, не один, но кто, вспомнить она не могла.
«Господи, что же это со мной?» – опять испугалась она, но чисто женское любопытство оказалось сильнее.
– А сколько вам… ладно, тебе лет?
– Двадцать четыре, – усмехнулся Николай.
– Николай, – княжна кусала губы, – понимаешь, я ничего не помню. Ты говоришь, что меня хотели убить, но я не помню. Я не помню, как меня зовут и сколько мне лет.
– Да, – согласился Николай.
– Вот видишь. Но когда я начинаю думать о себе, то как будто на стенку натыкаюсь. Разве такое возможно?
– Я не доктор, но думаю, что возможно. Ты пережила страшное потрясение, и твой мозг просто защищается.
– Защищается? От чего?
– Наверное, от сумасшествия. Ты есть хочешь?
– Есть?.. – Она задумалась на секунду. – Да, пожалуй, поела бы немного.
Она наблюдала, как он подошел к печке и стал что-то накладывать в миску. Пахло довольно вкусно. У нее неожиданно потекли слюни, и есть захотелось очень-очень. В миске была какая-то каша, девушка не смогла определить на вкус какая. Но очень вкусная.
Мужчина кормил ее с ложечки, как маленькую, и одобрительно улыбался, а ей почему-то стало ужасно приятно, что он кормит ее с ложечки, как маленькую, и улыбается. Потом она выпила малиновый свар и уснула.
