— Надо же, какой сентиментальный попался, — улыбнулся Ниэль, рассматривая мохнатика, который, проигнорировав его высказывание, заголосил громче прежнего.
— Давай сейчас придумаем тебе имя, — сказала я, пытаясь успокоить домового.
— Да-да, давай, — слёзы у того, исчезли, как и не бывало, похоже, кто-то неплохо владел актёрским мастерством.
— Элмин, Домрус, Колхир — начала перечислять я, что приходило в голову.
— Что я тебе, эльф какой или дракон, — насупился домоворус.
Друзья стали помогать, перечисляя имена, но чем больше предлагали, тем больше тот хмурился.
— Нет-нет и нет, — пробухтел он, — моё имя должно быть особенное, чтоб ни у кого такого не было, а вы тут мне предлагаете не пойми что. Пошёл я от вас, толку всё одно никакого.
Раздавшееся за этим «шлёп-шлёп», натолкнуло меня на мысль.
— А что если Шлёп Шлёпыч, или просто Шлёпик? — предложила я, вслед направлявшемуся в угол домовому. — Такого точно не у кого нет.
Мохнатик на миг замер, потом потоптался на месте, прислушиваясь к звуку шагов, и повернул ко мне счастливое лицо.
— Ты ж моя деточка, — кинулся он ко мне, и ловко забравшись на колени, стал обнимать, — вот не зря я лорду Сарушу сразу сказал, что ты очень хорошая.
— Да? А как же — растяпа, неряха, — засмеялась я, поглаживая его по голове.
— Не пререкайся со старшими, — откликнулся домовой, и забавно сморщив нос и закатив глазки, прошептал, — Шлёп Шлёпыч — это прям точно я. Порадовала, деточка, старика, теперь и я тебя порадую.
Спрыгнув на пол, домовой тут же исчез, но через минуту вновь появился, с множеством различных пакетов из которых пахло вкусненьким.
— Вот, кушай, моя, хорошая, поправляйся, а то ты такая худющая, что невзначай можно спутать с ректорскими пособиями по некромантии, — бормотал он, отправляя на стол пакеты по воздуху.
— Неожиданно, — улыбнулся ректор, — мне он ни разу таких гостинцев не приносил.
— Значит, не заслужил, — буркнул ему Шлёпик в ответ и, покосившись на старшего из эльфов, добавил, обращаясь ко мне, — золотце, ты это, если кто обидит, только скажи, вмиг изведём ирода, даже пикнуть не успеет.
— Я и сама справлюсь, — засмеялась, глядя, как меняется выражение лица у Элерандиэля, — но, всё равно спасибо за предложение.
Оставшийся вечер прошёл с шутками и смехом, словно и не было тех неприятных минут, наполненных яростью.
