Затем он приказал собрать матросов и выдал пламенную речь, не хуже чем повылупившиеся сейчас отовсюду демократы, обличающие преступления кровавого режима коммуняк.
Петра кольнуло в сердце: «сейчас» – это когда? Но он отмахнулся от горькой мысли, не время думать да гадать, когда косая в спину дышит!
И красочно он говорил, и с демагогией, благо на митингах не только мало побывал. В конце выступления Петр уже кричал о том, что «Андреевский флаг, детище Петра Великого, перед врагами спущен быть не должен, лучше животы сложить за Отечество, чем позор сдачи грязью на души ляжет!»
Речь имела грандиозный успех, матросня была им доведена до исступления, потом до полного бешенства. Орали, как лоси на гоне, махали абордажными саблями, чисто по-флотски рвали рубашки на груди.
Петр умилился: «Надо бы им тельняшки придумать, и форменки с воротниками, и бескозырки с бушлатами». Затем он еще раз полюбовался результатом и отдал приказ на выступление…
– Какое тупоумие! – с презрением сказала императрица Екатерина своей наперснице, княгине Екатерине Дашковой.
А расстраиваться им было отчего, ведь, себя не щадя, вернулась императрица в столицу. С дороги в Сенат указ особый заранее с нарочным отправила, в котором, угождая петербургским простолюдинам, резко снизила налоги на соль…
Прибыла за полдень и, чуть оправившись от дорожной усталости, сама огласила указ. Но стоявшая перед дворцом огромная толпа мещан и горожан встретила эту царскую милость без оптимизма и ожидаемых ею восторженных криков.
Все собравшиеся лишь молча перекрестились, сплюнули под ноги и быстро разошлись в разные стороны – и ничего не сделать, началось похмелье от революции.
Екатерина мрачно взирала на эту сцену, в расстройстве не выдержала и во всеуслышание, при множестве придворных, в сердцах бросила: «Какое тупоумие!»
Во исполнение плана «Салтыкова» Екатерина Алексеевна развила в эти часы бешеную энергию – все гвардейцы, за исключением двух рот измайловцев и горстки конногвардейцев из личной охраны, были немедленно отправлены в Петергоф.
Еще ранее полдюжины единорогов туда направили, крепость Петерштадт с землей сровнять. А сейчас граф Разумовский восемь рот драгун кое-как собрал, разделил на два отряда и выслал – первый в Петергоф, а второй под Гатчину, с казаками разобраться, что уже разор немалый учинили.
Но на войска свои, присягу ей давшие, у Като уже было мало надежды – слишком несчастно день начался для ее гвардии, и сразу же многие нестойкие души в соблазн вторичной измены кинулись, заранее прощение у Петра Федоровича вымаливая.
И супруг поразил в самое сердце – не узнавала она теперь своего мужа.