Жизнь Карла Двенадцатого началась в полной красе – холодная колодезная вода, миска с кисловатой черешней и сладкой клубникой, два сваренных вкрутую яйца, свежий огурец из парника, целиком зажаренная на углях курица, половина каравая душистого пшеничного хлебушка. И неизменный кофейник с только что сваренным кофе.
Петр вопросительно посмотрел на арапа. Нарцисс все сразу понял и тихо сказал:
– Казаки сами все сготовили, а я кофе сварил.
Хм, сами… Набрали всего понемногу с грядок, а хлеб свистнули из пекарни – горячий, мягкий. А курица часа два назад еще в загоне бегала, ей головушку махом отвернули да на саблю вместо шампура и насадили. Водичку в колодце набрали, ну а к кофе ты, мой верный арап, никого не подпустишь. С вещами тоже нормально – сундуки казаки крепко охраняют.
Меры действительно предприняли чрезвычайные, и Петр, вонзив крепкие зубы в сухую куриную плоть, здраво сказал себе: «Пусть это и не очень вкусно, зато несварения желудка не будет и дольше проживешь».
Однако закончить завтрак в одиночестве не пришлось – заявился радостный, но немного озадаченный Девиер. Глядя на повеселевшую рожу генерала, Петр хотел предложить ему половину огурца, но тут его нос уловил такой запашок от генеральского мундира, что есть расхотелось.
– Ты бы хоть мундир заменил, воняет же. К царю пришел, чай…
– Прошу простить, ваше величество. Слугу с опочивальни вашей нашли, в спину кинжалом заколотый и в яму выгребную сваленный. Да жердиной его еще притопили, чтоб видно там не было…
– С чего решили, что кинжалом?
– А вот он. В яму брошен был, но мужики его через четверть часа там же нашли, – Девиер положил на стол кинжал с узким и тонким лезвием. Такие вроде бы еще стилетами называются. Петр покрутил в пальцах отмытый клинок и мысленно простил генералу его помойный запах – теперь стало понятным его происхождение…
– И что намерены делать, генерал?
– Всем кинжал сей предъявлю и мыслю, что хоть кто-то его опознает. И отравителя поймаю.
– С чего ты решил, что убийца и есть отравитель?
– Слуга по незнанию отраву принес, его могли отвлечь и в блюдо подсыпать, или свечи травленые дать. Вот потому-то его и зарезали в ретираде, чтоб не донес о своих подозрениях. Ясно одно, ваше величество, – тот, кто яд приложил, прямого входа к вам пока не имеет. Вот я его и ищу…
– А может, он сбежал уже?
– Нет, государь. Кругом гусары Милорадовича стоят и никого не выпускают. Найдем через час убийцу, никуда он уже не денется…
Дверь тихо приоткрылась, и на пороге возник адъютант со странно знакомым лицом.
– Гонец из Кронштадта от коменданта Нумерса, ваше величество. Прикажете впустить?
– Идите, генерал. Дело делайте!
На выходе Девиер столкнулся на пороге с морским офицером, последний пропустил генерала и лишь потом сам зашел.