И тут же сделал зарубку в памяти – связать страну реками хорошо, но проблемы зимой начинаются, когда лед встает.
– Погоди, я покурю. – Петр осторожно освободился от ласковых объятий, встал с кровати и нагишом прошлепал до заветного кресла. И остолбенел – в хрустальной пепельнице лежали три окурка, а рядом пачка папирос и спички. Это кто ж курил в царской опочивальне?
– Я их приказала оставить и не убирать, – от кровати донесся голос Като. – Знаю, что ты не любишь грязные пепельницы, но мне так было легче весь год. Подойду, понюхаю, и хорошо становится, словно ты рядом.
– Я люблю тебя, – только и сказал Петр в ответ. Вытянул папиросу и закурил, с наслаждением затягиваясь, ведь полдня не курил, если не больше. – Как дети, дела?
– Хорошо, муж мой. Спят они, не знали, что ты так скоро прибудешь. Я читала, когда шум услышала, – весь день места не находила, чувствовала, что счастье близко.
– Близко, – согласился Петр, затушив окурок и доставая новую папиросу. – Ближе, чем ты думаешь. Я на юг больше не поеду.
– Турки на мир согласились?! Ты будешь со мной теперь рядом?! – Жена вскочила с кровати, озаренная радостью. Ее нагое прекрасное тело снова вызвало у Петра острый приступ желания, такой, что с трудом сглотнул.
– Румянцев их сейчас до кондиции доводит. Прутского побоища им за глаза хватило, как и горящего Константинополя. Да и с Греции их Репнин выпихнул. Торгуются пока, но и мы уперлись. Хотя Грецию придется отдать, но взамен вытребовали право покровительства над всеми христианами. Так что повод для новой войны теперь уже нам искать не придется!
– Всю отдать? А как же Проливы? – охнула Като. Петр усмехнулся, над женщиной сейчас взяла верх императрица.
– Морея за нами остается, как и изрядная часть островов Архипелага, а потому форты в проливах нам не нужны. Мы их сами за глотку возьмем, если османы препятствия нашим судам чинить начнут. Вот так-то!
– Убиваются, что татары нам присягнули. Те, кто успел. Казаки сама знаешь что натворили. Но мы ни при чем – Дон мне номинальный вассал, как прежде Крым султану!
Супруги дружно засмеялись, и, утерев слезинки, Като спрыгнула с кровати, подошла к креслу и встала перед ним на колени. И с такой брызжущей из глаз любовью посмотрела, что Петр остолбенел. Такой он еще не видел жену – горячая в постели, она в постоянном общении была с ним чуть холодновата и никогда так на него не смотрела.
– Спасибо тебе, моя любовь!
– Не за то! За Ванюшу спасибо, что к отцу на Аляску ты отправил. Я ему письма и подарки уже отослала… – Ладони жены ласкали его бедра, но осторожно, словно женщина чего-то боялась.
– Это твоя кровинушка, Като, и я обязан был ее сберечь! – Петр погладил жену по голове. – С отцом ему будет лучше, станет настоящим Орловым.