Поневоле поверишь, что у Петра Федоровича жесткий ночной разговор состоялся с Петром Алексеевичем – об этом оживленно судачили все придворные, да и сам государь, хотя и мимоходом, об этом четко сказал.
Одно хорошо, что Воронежский полк еще не ушел с квартир. Генерал вздохнул и направил коня к группе солдат, что сгрудилась у крайних домов, на отдалении от полковой суеты. С них он и начнет…
Выстрелы грянули практически в упор. Лошадь под генералом дрогнула и стала валиться на бок, в нее попали сразу три пули. Измайлов выбросил носки ботфорт из стремян и успел соскочить с падающей лошади.
Рядом с ним рухнул в пыль один из адъютантов, дико закричав от боли – свинец попал ему в бедро. Генерал решительно потянул из ножен палаш и бешено закричал:
– Братцы, бей изменников!
Полковник Адам Олсуфьев выстрелил в него из второго пистолета, но промахнулся – свинцовая пуля лишь чуть обожгла щеку генерала. А вот стоявшая за полковником группа солдат и офицеров заново зарядить свои фузеи и пистолеты не успела.
За спиной генерала словно гром грянул – солдаты второй роты открыли огонь по своему полковнику. Пронзенный пулями, он был отброшен на спину и засучил ногами в предсмертных конвульсиях. Замертво упали также и три мятежных офицера, сраженные свинцовым градом. А оставшихся на ногах изменников через секунды накрыла разъяренная толпа воронежцев, пустившая в ход штыки, тесаки и хриплую яростную ругань.
Все было кончено. Попытка воспротивиться императорскому приказу не удалась – сами воронежцы подняли своих однополчан-изменников на штыки, ни мгновения не задумавшись. Генерал Измайлов подошел к трупу полковника, сплюнул, затем вытер платком копоть со лба.
– Вот и поговорили мы с тобой, Олсуфьев, но ты не внял ни царскому приказу, ни нужному мнению. И себя, дурак, погубил, и своих людей под пули напрасно подставил…
Уже через час Воронежский полк был полностью готов к походу на Гостилицы, а затем, если потребуется, и на Копорье или Нарву. Генерал Измайлов рассчитывал отойти от Красного Села на юго-запад, дать ночью короткий отдых, а к завтрашнему вечеру выйти к Гостилицам.
Полторы тысячи штыков в 12 ротах, четыре трехфунтовых пушки, сотня казаков для охранения и разведки – на взгляд генерала, это был весомый противник для любого гвардейского полка. Солдаты хороши – крепкие, веселые, с боевым задором, большинство участвовало в войне с пруссаками.
А после прочитанного им манифеста, к которому Измайлов дал свои комментарии, они пылали самой праведной и лютой злобой к гвардейцам. И можно было быть уверенным – дойдет до драки, будут воевать до истребления врага, до последнего патрона, а там и в штыки пойдут.