Автор
В этой проникновенной исторической повести "Империй. Люструм. Диктатор", читатель отправляется во времена великих империй и борьбы за власть. Герой — лицо из народа, взлетевшее с нищеты до вершины деспотии, описывает неизведанные тропы политической силы и сложности человеческих взаимодействий в эпохи величия....
Цицерон предпринял своего рода прощальное путешествие по югу Италии, говоря «до свиданья» всем своим имениям и воскрешая старые воспоминания, пока в начале июля — или квинтилия, как все еще, в знак вызова, величал этот месяц, — мы наконец не добрались до Путеол. Осталась последняя вилла, которую он хотел посетить, — в Помпеях, у Неаполитанского залива, и он решил проделать оттуда морем первый этап своего путешествия: проплыть вдоль побережья до Сицилии, а после пересесть на торговый корабль в Сиракузах. Цицерон рассудил, что плыть из Брундизия слишком опасно, поскольку македонские легионы должны появиться со дня на день.
Для перевозки всех его книг, прочего имущества и домочадцев я нанял три десятивесельные лодки. Цицерон отвлекся от мыслей о путешествии, которого так страшился, пытаясь решить, за какое сочинение мы возьмемся во время плавания. Он работал над тремя трактатами одновременно, переходя от одного к другому, в зависимости от прочитанного за день или от настроения: «О дружбе», «Об обязанностях» и «О добродетели».
— Любопытно, подвигнет ли это нас на сочинение собственной «Топики», вслед за Аристотелем? — спросил он меня. — Давай посмотрим правде в лицо: есть ли что полезнее в это смутное время, чем учить людей пользоваться диалектикой, дабы приводить веские доводы? Это может быть диалог, как «Беседы», — между тобой и мной.
— Друг мой, — сказал я нерешительно, — если я могу тебя так называть… Я уже некоторое время хочу с тобой поговорить, но не знаю, как это сделать.
— Звучит зловеще! — нахмурился он. — Лучше продолжай. Ты снова заболел?"
"— Нет, но я должен сказать, что решил не сопровождать тебя в Грецию.
— А…
Цицерон стал смотреть на меня — пристально и, как мне показалось, очень долго. Его челюсть слегка двигалась, как часто бывало, когда он пытался найти нужное слово.
— И куда ты отправишься?
— В имение, которое ты так милостиво мне подарил.
Голос Цицерона стал очень тихим:
— Понятно. И когда ты хочешь это сделать?
— В любое удобное для тебя время.
— Чем скорее, тем лучше?
— Это не имеет значения.
— Завтра?
— Если желаешь, могу и завтра. Но в этом нет необходимости. Я не хочу причинять тебе неудобств.
— Значит, завтра.
И с этими словами Цицерон вернулся к чтению Аристотеля.
