Автор
Вам не повезло: умереть прикоснуться к Империи Греха, запечатленной в бесконечных драках и любовных страстях. Эта книга раскрывает мир безжалостного насилия и тонкой линии между добром и злом. В ней нет спасения, только бессмертные конфликты и сердца, окрепшие в дуэлях....
Они припухли и так и манят меня погрузить свой член между ними.
Но что меня действительно заводит, так это выражение ее глаз, удовлетворение в них, чертово удовольствие, которое она не стесняется показывать.
Потому что мы совместимы, она и я. Другие девушки не оценили бы грубость и грязный секс, но моя Анастасия получает от этого удовольствие.
Подождите. Моя?
С каких, блядь, пор я начал думать о ней в таком ключе?
Мне нужно уехать домой и вычеркнуть эти раковые мысли из головы.
Это секс.
Только секс.
Я не успел сделать и шага, как она спрашивает:
— Не хочешь перекусить?
Я должен повернуться и уйти.
Но я этого не делаю.
Я иду против своих принципов еще раз и остаюсь.
И на этот раз тени не имеют права голоса.
Глава 19
Анастасия
Кажется, я сделала что-то не так.
Потому что напряжение, витавшее в воздухе последние полчаса, просто душит.
Даже больше, чем когда он трахал меня на полу, лицом вниз, и заставил кончить сильнее, чем когда-либо.
Без презерватива.
Снова.
Но почему-то это меня не злит. В глубине души мне нравилось ощущение его горячей спермы внутри меня и трение его кожи о мою.
На самом деле, мне это так нравилось, что я, возможно, была немного одержима этим. И его грубым доминированием.
И коварным животным сексом.
И вообще всем, что с ним связано.
Но это неправильно. Я не должна быть настолько одержима им, что не могу выбраться из его ловушки.
Даже сейчас я не могу перестать смотреть на него, на его широкие плечи, обтягивающие рубашку. Но это не единственное, что обтягивает рубашку; еще его выпуклые бицепсы, грудные мышцы и даже живот.
Волна жара убивает фей в моем животе, и я сжимаю бедра, задерживая все ощущения, которые пытаются вырваться наружу.
Я натянула толстовку ранее, но не смогла найти трусики, поэтому я голая, и это кажется таким откровенным. Уязвимым, даже.
Мое дыхание затруднено, и я рада, что включила свой плейлист, когда мы сели, чтобы он не слышал громких вдохов и выдохов или того, как сильно я скрещиваю и разкрещиваю ноги.
Кроме того, даже на небольшой громкости мой плейлист дает мне покой и чувство мужества. В этом плане он даже сильнее спиртного.
Мы сидим друг напротив друга за журнальным столиком и едим заказанную мной пиццу. Вернее, я ем, а он критически изучает мое маленькое местечко. С его точки обзора, все должно выглядеть так убого.
