В день, когда Нирель ушла в новый мир и больше не вернется, кажется, что я освобожден от ее тоскливого проклятья. Но страсть к ней, как болезнь, лишь сильнее разжигается, словно огонь из мрачного Империи Инфернум. Шантаи же наслаждается ее душой и телом за пределами Оливиума, и эта мысль все больше меня губит, как волчица во тьме, бесцельно рвущаясь к ней....
Твердый орган альвы терся о складочки между моих ног, пытаясь угодить в нутро. Я отстранялась, напрягая каждый мускул, но Дирам крепко удерживал на себе мои ноги. Когда я уже поняла, что нет смысла сопротивляться и лишь больше раззадоривать альву, то обмякла в его руках, закрыла глаза и постаралась улететь подальше от страшной пытки. Думала о сыне. Вспоминала, как возлагала ему на голову венок из цветов, как он смеялся, пел с Тулеком песни. Все это было так недавно, но сейчас мне казалось, что это был лишь сон.
– Открой глаза! – истошно закричал он, и я зажмурилась еще сильнее. – Нирель! Я сказал! Открой глаза! Смотри на меня! Тебе же нравится, когда тебя имеют! Как он овладевал тобой? Так? – в животе кольнула безумной болью, и я распахнула глаза.
Он хотел от меня реакции, стонов страсти, но я молчала, стараясь терпеть боль и унижение. С гневом смотрела в его глаза и проклинала тот день, когда он ворвался в хижину Ланды, увидел беззащитного ребенка и пожалел. Уж лучше бы меня употребили на пиру и отпустили обратно в тихую деревню. Я бы так и не узнала, что такое любовь и потеря чести была бы для меня нормой.
Я ощутила такую непреодолимую злость к альве, что не выдержала. Поток громких слов обрушился в ту же секунду, как он сжал пальцами мои ягодицы и подкатил глаза, ожидая разрядки.
– Чудовище! Не смей сравнивать себя с Кироном! Ты и волоска его не стоишь! Он лучше тебя во всем! Особенно в постели!
Дирам замер, вглядываясь в мое лицо.
