В день, когда Нирель ушла в новый мир и больше не вернется, кажется, что я освобожден от ее тоскливого проклятья. Но страсть к ней, как болезнь, лишь сильнее разжигается, словно огонь из мрачного Империи Инфернум. Шантаи же наслаждается ее душой и телом за пределами Оливиума, и эта мысль все больше меня губит, как волчица во тьме, бесцельно рвущаясь к ней....
Капельки пота катились по лбу, волосы взмокли, а губы пересохли. Веки потяжелели, но я не могла закрыть глаза, сразу начинала кружиться голова. Горло острыми когтями разрывала боль. Кости выламывало при малейшем движении. Казалось, что мне до смерти осталось недолго. Так и сгину в темнице, не увидев сына на прощание. Мой мальчик. Я так хотела, чтобы он вырос в настоящей семье, которой у меня не было. Почувствовал, что такое забота и любовь отца. А в итоге лишила Келеара и матери. Какая судьба его ждет в поместье? Как долго Дирам будет прятать его от остальных?
На глазах проступили слезы.
Обессилев, я уже проваливалась в вязкую бездну бредового сна.
– Что с ней?! – вмешался в мои мечты уже знакомый мужской голос, и я резко ощутила, что лежу в теплой ванной. Тело все также ломит, горло саднит от каждого вздоха, а тяжелые веки не позволяют открыть глаза.
– У нее жар, – ответил женский голос."
"– Сделай что-нибудь! Неси свои отвары!
– Это все, что у меня есть.
– Нет! Ты ее будешь лечить!
– Но я не…
– Выполняй!
– Надо ее достать из воды и обтереть скумой. Может получится сбить жар.
Альва тут же вырвал меня из водного плена, начал укутывать в теплый плед, уложил на мягкие перины, а потом раскрыл, и я снова ощутила холод. Содрогнулась, когда почувствовала на коже влажное прикосновение ткани.
– Нирель! – воззвал ко мне Дирам, похлопывая по щекам. Я с трудом открыла глаза и увидела бледное лицо альвы.
