В день, когда Нирель ушла в новый мир и больше не вернется, кажется, что я освобожден от ее тоскливого проклятья. Но страсть к ней, как болезнь, лишь сильнее разжигается, словно огонь из мрачного Империи Инфернум. Шантаи же наслаждается ее душой и телом за пределами Оливиума, и эта мысль все больше меня губит, как волчица во тьме, бесцельно рвущаясь к ней....
Убедившись в том, что это лишь игра воображения, я с горечью продолжал путь.
Тулек чувствовал меня и понимал, как никто. Он тихо выжидал, хватаясь за рукоять меча, и не говорил ни слова. А вот уже на крохотном отрезке дороги перед воротами города, он поравнялся со мной и указал пальцем на фигуру в капюшоне. Я узнал мать по запаху, подъехал и без приветствий заговорил:
– Что ты здесь делаешь?
– Я себе места не находила. Все ждала. Как съездил?
Она обвела нас взглядом и печально вздохнула, убеждаясь в том, что мы вернулись ни с чем.
Покачиваясь, я шел по коридору, а мать держала меня под руку.
Оказавшись в комнате, я уселся на кровать и уронил пунцовую голову в ладони.
– Как жаль, мой милый, что ты не нашел свою Нирель, но я избавлю тебя от страданий, – эхом звучали в голове слова матери. Я попробовал подняться с постели, но сильный удар вернул меня на место. Из последних сил я взглянул на шантаи и увидел, как в ее руке блеснул клинок, а потом раздался шум и голоса.
Больше я ничего не помнил. Провалился в темное забвение и очнулся только тогда, когда почувствовал силу в мышцах. Разлепил веки и увидел потолок своих покоев. Резко пришло осознание произошедшего. Если я все еще жив, то мне кто-то помог. Спас от козней матери.
Я приподнялся и обвел комнату взглядом. В углу увидел восседающую на стуле Сайли. Она встрепенулась и подошла ко мне.
– Как ты? Хочешь есть или пить?
Сайли потянулась к кубку, но я жестом показал, что мне ничего не нужно. Заметил, что лежу под одеялом обнаженный.
