В день, когда Нирель ушла в новый мир и больше не вернется, кажется, что я освобожден от ее тоскливого проклятья. Но страсть к ней, как болезнь, лишь сильнее разжигается, словно огонь из мрачного Империи Инфернум. Шантаи же наслаждается ее душой и телом за пределами Оливиума, и эта мысль все больше меня губит, как волчица во тьме, бесцельно рвущаясь к ней....
Гнев застилал разум, я даже не подумал о том, как холодно в подземелье и сам виноват в том, что Нирель заболела.
Но я уверен, что теперь с ней все будет хорошо, а вот визит императора выбил меня из колеи, поселив в душе жуткий страх и тревогу, которые заставляли находиться на чеку каждую секунду. Очень страшно быть разоблаченным в краже, но обратного пути нет. Я все еще надеялся, что Айдис избавится от Кирона и облегчит мое существование. Тогда я перестану трястись от страха при одной лишь мысли о шантаи. Хотелось бы отправить Курта в Инфернум с письмом для Айдис, но это слишком рискованно.
С наступлением ночи я избавился от тела гонца и до блеска отдраил красную комнату. Аккуратно разложил пыточные приспособления и сменил постельное белье. Залюбовался своей работой, стоя на пороге, а потом плотно закрыл дверь и вышел из подземелья.
Келеар сегодня ночевал у Стоши. Я зашел к гарпи за новой порцией отвара, налил в чарку горячего супа и отправился в покои к Нирель.
Нирель лежала в постели, натянув плед до подбородка, и внимательно за мной наблюдала. Я заметил, что цвет ее кожи немного изменился. На щеках проступал легкий румянец, а синяк от удара почти сошел.
– Как себя чувствуешь?
– Лучше.
Все ее мысли занимал только ребенок, что вызвало у меня приступ ревности, но я подавил его, стараясь не показывать негодования.
– Ты еще слаба."
"– Давай на чистоту? Что я должна сделать, чтобы вновь увидеть сына?
– Поправиться, – слукавил я и отвел взгляд в сторону.
– Мне уже гораздо лучше. Ты сам это видишь. Говори. Ты ведь не из тех, кто будет церемониться с мау.
