В день, когда Нирель ушла в новый мир и больше не вернется, кажется, что я освобожден от ее тоскливого проклятья. Но страсть к ней, как болезнь, лишь сильнее разжигается, словно огонь из мрачного Империи Инфернум. Шантаи же наслаждается ее душой и телом за пределами Оливиума, и эта мысль все больше меня губит, как волчица во тьме, бесцельно рвущаясь к ней....
Хотел было схватить ее за затылок, притянуть к себе и поцеловать, но она выставила руку вперед, не давая мне приблизиться к ее телу.
Айдис встала с кресла, обвела меня туманным взглядом и с ухмылкой приказала:
– Раздевайся. Оголи передо мной свою плоть. Я хочу видеть все. Хочу смотреть и кипеть от страсти.
Я улыбнулся в ответ и отошел на шаг назад. Снял с себя рубаху и отбросил ее в сторону. Развязал шнуровку на штанах, и они упали на пол. Скинул с себя обувь и перешагнул через груду вещей, оказавшись к ней ближе, чем она обозначила изначально.
Шантаи соскочила со стола и скинула с себя платье. Подошла ко мне, облизала пальцы и отбросила мою руку, заменяя ее своей. Она ласкала мой член грубо и нежно, быстро и медленно, заставляя меня покрыться испариной. Я жаждал коснуться ее изнывающего желанием лона, и она потерлась им о мою плоть, добавляя влаги.
Покрывая мою грудь поцелуями, всасывая ртом соски, она заставляла меня отодвигаться все дальше от края стола. Когда расстояние ее устроило, она забралась на него коленями, немного раздвигая свои ноги. Мне пришлось подтянуть свои за внутренние части колен и удерживать их руками, чтобы Айдис могла удобно устроиться. Она улыбнулась мне и прошептала:
– Лучшей любовницы у тебя никогда не было, Дирам. Я хочу, чтобы ты ощутил, как это прекрасно.
