В день, когда Нирель ушла в новый мир и больше не вернется, кажется, что я освобожден от ее тоскливого проклятья. Но страсть к ней, как болезнь, лишь сильнее разжигается, словно огонь из мрачного Империи Инфернум. Шантаи же наслаждается ее душой и телом за пределами Оливиума, и эта мысль все больше меня губит, как волчица во тьме, бесцельно рвущаясь к ней....
Мое дыхание превратилось в прерывистый рык, а член изнывал от жгучего желания войти в ее недра полностью, наполнить собой сочное лоно и выбивать из нее громкие стоны наслаждения. Хотелось остервенело насаживать ее на себя, доводя до исступления.
Слизнув с мокрой шеи капли воды, я принялся ласкать напряженные соски. Покусывая и терзая, едва касаясь губами и кончиком языка. Нирель извивалась подо мной. Запустив руку вниз по моему торсу, она обхватила головку, поглаживая круговыми движениями. От наслаждения я еле сдерживал собственные стоны.
Я подхватил ее за бедра, поставил на ноги и развернул к себе задом. Нирель наклонилась вперед и снова вцепилась в борт, чтобы удержаться на месте. Я начал медленно осыпать ее влажные ягодицы жаркими поцелуями, полизывая и дразня.
– Возьми меня, – шепнула она."
"Я и сам уже давно изнывал от непреодолимого желания оказаться внутри ее чрева. Жадно ухватившись за ягодицы, я резко насадил ее на себя, заставляя Нирель выгибаться подо мной дугой и неистово громко стонать.
