В день, когда Нирель ушла в новый мир и больше не вернется, кажется, что я освобожден от ее тоскливого проклятья. Но страсть к ней, как болезнь, лишь сильнее разжигается, словно огонь из мрачного Империи Инфернум. Шантаи же наслаждается ее душой и телом за пределами Оливиума, и эта мысль все больше меня губит, как волчица во тьме, бесцельно рвущаясь к ней....
– Да! Аскорн! – запела она новую песню, но было наплевать. Пусть рисует в своих фантазиях любой образ, лишь бы поскорее насытилась и обмякла подо мной.
Издав крик, больше похожий на рев животного, она содрогнулась и обессилено припала к полу. Теперь я перестал заботиться о ее удовольствии и томно излился в ее чрево. Встал с колен, натянул штаны и сел в кресло. Айдис перевернулась на спину и посмотрела в потолок затуманенным взглядом.
– Давай к делу, – не стал я церемониться. Но она молчала, расплываясь в блаженной улыбке.
– Как же мне не хватало мужчины, когда сидела в подземелье. Я не хочу терять свободу, – приподнялась она на локтях и посмотрела на меня. – Поэтому надо действовать с умом. Тогда мы оба получим то, чего хотим.
– Согласен, – кивнул я.
– В Маскулайне сейчас творится настоящая паника. Каждый житель города ищет сына Кирона. Я, кстати, тоже якобы отправилась на поиски мальчишки. Нирель ничего не ест и не пьет, рвется на поиски, но Кирон не разрешает ей покидать покои. Приставил лекаря и кучу слуг, а сам прочесывает весь Инфернум на пару с Тулеком.
Я кивнул, представляя, что сейчас творится с моей женщиной. Чем быстрее она узнает о том, что ее ребенок жив, тем лучше начнет себя чувствовать. Я уверен, что Нирель не станет рисковать жизнью сына, и придет за ним в условленное место, не сказав никому ни слова.
– А сейчас неси чернила и бумагу. Будем составлять письмо, которое приведет девчонку в твои руки.
Я тут же сорвался с места и подошел к тумбе, где хранились документы, чистая бумага и чернила с пером. Расположившись за столом, Айдис взглянула на пустой лист и задумалась. Она не стала облачаться в свое платье, не скрывая наготы, и мой взгляд то и дело падал на ее грудь. Заметив это, она улыбнулась, облизывая кончик пера.
– Нельзя в письме говорить о том, что ребенок у меня. Нирель не должна знать, кто украл Келеара, иначе есть риск того, что она расскажет об этом Кирону, – начал я.
– Это само собой, – согласилась шантаи. – Нужно указать место встречи, которое вы оба знаете, но такое, чтобы она не догадалась, что это ты.
Я задумался, вспоминая пещеру, где я провел в отшельничестве ни один год и куда возил Нирель. Она восторгалась цветным рыбкам, будто ребенок. Тогда я впервые почувствовал от нее искреннее тепло ко мне. Но для встречи пещера не подойдет. Нирель может догадаться, кто отправил ей письмо.
