В день, когда Нирель ушла в новый мир и больше не вернется, кажется, что я освобожден от ее тоскливого проклятья. Но страсть к ней, как болезнь, лишь сильнее разжигается, словно огонь из мрачного Империи Инфернум. Шантаи же наслаждается ее душой и телом за пределами Оливиума, и эта мысль все больше меня губит, как волчица во тьме, бесцельно рвущаясь к ней....
Хорошо, что из прислуги по комнате находился лишь Милт. Я попросила его выйти, и нагил подчинился, но я слышала, как он нарезает круги по коридору, охраняя дверь. Я наспех уложила волосы в прическу и надела платье из легкой материи. Опустилась на кровать и взглянула на подушки. Из-под одной торчал уголок бледно-желтого листка. Я взяла его, развернула и начала читать.
Госпожа Нирель, ваш сын жив. Если хотите, чтобы так было и дальше, приходите к мертвому озеру сегодня после полуночи. Одна! Если кто-то узнает об этом письме и отправится с вами, пострадает ребенок!
Я еще раз перечитала послание, и меня накрыло ворохом чувств.
Но как письмо попало в покои сына? Либо автор письма находится в замке, что вряд ли, либо оно попало сюда с помощью магии. Что если догадки Тулека на счет магов верны? Но что им от меня надо?
Столько вопросов роилось в голове.
– Нирель!
Я вздрогнула и засунула записку обратно под подушку. Раилда стояла на пороге, прижимая к груди невероятной пышности белое платье.
– Можно войти?"
"Я кивнула, стараясь прийти в себя. Альва разложила платье на кровати и погладила блестящую ткань.
– Это платье шили для меня целый год. Оно предназначалось для обряда. Я всегда мечтала о пышной свадьбе, но раз получилось все иначе, забирай его себе.
– Я не могу принять такой подарок, Раилда. Не надо. Ты еще выйдешь в нем замуж.
– Пожалуйста, прими его. Келеар найдется и у вас все будет хорошо. Я хочу хоть немного тебя порадовать. Прошу, не откажи.
– Спасибо, – натянула я улыбку, а сама краем глаза покосилась на подушку. Обняла альву и в дверях увидела Кирона. На его мускулистом теле висела лишь повязка из черной шкуры. Радужка глаз вертелась с бешеной скоростью, а на лице гуляли желваки. Руки сжаты в кулаки.
– Что здесь происходит? – прогремел его строгий голос.
