В день, когда Нирель ушла в новый мир и больше не вернется, кажется, что я освобожден от ее тоскливого проклятья. Но страсть к ней, как болезнь, лишь сильнее разжигается, словно огонь из мрачного Империи Инфернум. Шантаи же наслаждается ее душой и телом за пределами Оливиума, и эта мысль все больше меня губит, как волчица во тьме, бесцельно рвущаясь к ней....
Пока она еще не понимала, в каком положении оказалась, но вскоре поймет и тогда у нее не будет выбора.
Я подошел к ней, схватил за руки и завел их за спину, скрещивая между собой. Хрупкое и нежное создание трепыхалось в моих объятиях. Мое счастье, моя радость и боль. Я прижимался к ней, пытаясь успокоить, испытывая безграничное возбуждение до дрожи в коленях. Я вожделел ее всей душой и телом. Даже истошные крики казались мне музыкой, ласкающей слух.
Я развернул ее лицом к себе и снова завел руки за спину.
– Что ты делаешь, Дирам? Очнись, – прошептала она.
Но находиться так близко к мечте и отказаться от нее, было выше моих сил. Я прижал ее к двери и схватил за подбородок, насильно поворачивая к себе. Со страстью впился в мягкие губы, но Нирель стиснула зубы, не позволяя языку проникнуть к ней рот.
– Верни мне сына, прошу!
Нирель упала на колени и посмотрела на меня снизу вверх. Ее тело содрогалось от рыданий, а в глазах читалась мольба. Я отвернулся не в силах видеть ее такой жалкой. Тяжело вздохнул, подошел и поднял Нирель с колен.
– Не волнуйся, с Келеаром все хорошо. Он ждет тебя в комнате. Ты скоро его увидишь, но сначала я хочу, чтобы ты разделась и отдалась мне, как отдавалась Кирону.
– Ты в своем уме?! Мы все это уже проходили! Я не люблю тебя, Дирам! И никогда не полюблю! – выплюнула она мне в лицо и оттолкнула от себя. – Сейчас же верни мне ребенка, и я забуду обо всем! Завяжи нам глаза, вывези в лес! Я ничего не скажу Кирону! Одумайся, пока не поздно!
– Ты смеешь мне угрожать? – рассмеялся я и вернулся на свое место за столом.
– А тебе не кажется, что все это выглядит слишком странно? Откуда мне знать, может, Келеара нет у тебя в поместье.
