В день, когда Нирель ушла в новый мир и больше не вернется, кажется, что я освобожден от ее тоскливого проклятья. Но страсть к ней, как болезнь, лишь сильнее разжигается, словно огонь из мрачного Империи Инфернум. Шантаи же наслаждается ее душой и телом за пределами Оливиума, и эта мысль все больше меня губит, как волчица во тьме, бесцельно рвущаясь к ней....
Потерся о ее зад набухшим через штаны членом и едва не зарычал от удовольствия. Запах ее бархатной кожи сводил меня с ума. Я облизывал ее затылок, шею, мочку уха, а она стояла истуканом, лишь изредка вздрагивая, когда я прикусывал кожу. Попутно смотрел на приспособления, что заранее заготовил и думал с чего начать. Во снах я часто овладевал Нирель на кровати. В наш первый раз решил повторить сладкий сон. Отстранился и подтолкнул ее вперед.
– Ложись на кровать. Раскинь руки и ноги.
Она подошла к красному ложу, коснулась кандалов и цепей.
– Не надо приковывать. Я не буду сопротивляться.
– Это мы уже проходили. Ложись! – закричал я, и она тут же подчинилась.
Я невольно залюбовался прекрасным обнаженным лоном, напоминающим красивый цветок, что манил припасть к нему губами и выпить нектар. Пока привязывал ее ноги, исходил слюной, разглядывая изгибы ее тела. Задержался на упругой груди и не выдержал, коснулся розовых сосков. Они набухли, вгоняя меня в состояние беспамятства.
Скинул с себя одежду и взглянул на столик, где на блюде лежали фрукты, и стояла бутыль скумы. Я планировал осуществить задуманное, вспомнив, как Тулек вытирал капли сока с подбородка Нирель.
Подошел к Нирель и крепко сжал фрукт. Нектар потек по ее поджатым губам, шее и подбородку, по ложбинке между грудей, на живот. Соки текли и исчезали между ее прекрасных стройных ног, впитываясь в красные простыни. Я поднялся на кровать и встал на колени, любуясь, как при каждой новой капле, падающей на плоский живот, вздрагивает ее чрево.
Подался вперед и провел ладонью по груди, медленно очерчивая контур выдающихся прелестей. Огибал руками тонкую талию и, наконец, коснулся бугорка между ног.
