В день, когда Нирель ушла в новый мир и больше не вернется, кажется, что я освобожден от ее тоскливого проклятья. Но страсть к ней, как болезнь, лишь сильнее разжигается, словно огонь из мрачного Империи Инфернум. Шантаи же наслаждается ее душой и телом за пределами Оливиума, и эта мысль все больше меня губит, как волчица во тьме, бесцельно рвущаясь к ней....
"
"Небольшую кровать с металлическими спинками выбрал специально. К ним чудесно крепились цепи с кандалами. К потолку подвесил крюк, плотно привязав к нему толстую веревку. На кушетке лежали кожаные оковы для рук и ног, ошейник и плеть – все, что нужно для того, чтобы сделать из нее послушную мау. Уборная за ширмой, столик и два стула в углу комнаты – все, что нужно для долгого пребывания в этих покоях.
Мне уже не терпелось привести Нирель в подземную комнату и отодрать так, как воображение рисовало во снах. Но для начала я решил зайти к Келеару.
Он встретил меня с улыбкой на лице, прижимая игрушку мидиши к груди. Сразу спросил о Нирель, но я сказал, что мама вернется не скоро. Убедил его в том, что нужно тихо играть с игрушками и тогда она зайдет его навестить. Он начал хныкать, но новая игрушка все исправила. На сей раз он сжимал в руках точную копию бурта. Такого же белого, как верный бурт Кирона.
Я пожалел о том, что кармус купил именно такого, ведь мальчишка вспомнил об отце.
Я запер дверь и вышел из подземелья в трапезную. Встретил там Стошу и Курта. Они ужинали в полной тишине и вскочили при моем появлении.
– Как она? – спросил я, жестом усаживая их обратно.
– Бредит, господин. Зовет императора Инфернума. Просила меня отправить ему письмо, сообщить, что она находится в поместье.
Ненависть нарастала с каждым словом гарпи. Ах ты ж, мразь! Решила воззвать к жалости мою прислугу! Глупая мау! Она всегда была глупой! Такой и осталась!
– Отобедайте у себя! Мне нужна трапезная!
Гарпи подскочили и поспешили покинуть помещение. Я не хотел, чтобы они видели, как я тащу Нирель в подземелье. Она наверняка будет сопротивляться и кричать.
Я поднялся в свои покои, открыл дверь ключом и увидел спящую на полу у кровати Нирель. Дерзкая! Не захотела возлежать на моем ложе! Предпочла мертвые цветы, чьи лепестки прилипли к телу. Она выглядела жалко, сжавшись в клубок, но все равно пробуждала во мне зверя, жаждущего вкусить ее сочной плоти. Я тихо опустился перед ней на колени, осматривая прекрасное лицо, которое сам же и испортил.
