В день, когда Нирель ушла в новый мир и больше не вернется, кажется, что я освобожден от ее тоскливого проклятья. Но страсть к ней, как болезнь, лишь сильнее разжигается, словно огонь из мрачного Империи Инфернум. Шантаи же наслаждается ее душой и телом за пределами Оливиума, и эта мысль все больше меня губит, как волчица во тьме, бесцельно рвущаясь к ней....
– Что-то случилось, повелитель?! – вскочил он с кровати и отвесил поклон.
– Хочу увеличить вдвое твое жалование.
Лицо нагила просияло, а глаза заблестели. Он склонил голову еще ниже.
– Славься, император Кирон! Да прибудет с вами мир и здравие…"
"– Хватит, – заглушил я его причитания громким голосом. – Я хочу, чтобы ты продолжил следить за моей матерью и докладывать мне обо всех ее перемещениях, даже незначительных.
– Как скажете, повелитель.
– Можешь начать сразу после того, как отведешь меня к Сайли. Тулек сообщил, что она пришла в себя.
– О! Да! Император, она очнулась, но все еще слаба.
– Говорить может?
Нагил кивнул.
– Веди!
Вскоре мы оказались у входа в обитель лекаря, которая находилась в конце дворца рядом с подземельем. Тихая, светлая и уютная она располагала к излечению больных. Огромный стеллаж во всю стену был забит склянками с лекарствами. Три кровати стояли посреди комнаты. На одной из них на белых простынях лежала альва. Нагил кружился вокруг нее, накладывая повязки на изувеченное тело.
Как только Милт покинул обитель, я подошел к альве почти вплотную, поставил стул и сел, разглядывая ее лицо. Сайли выглядела намного лучше, чем в тот день, когда я нашел ее в плену у гарпи.
– Спасибо, Кирон, – заговорила она и потянулась к моей руке. Я погладил ее по плечу и улыбнулся. – Я слышала, что у тебя случилось горе.
Я посмотрел на лекаря, что не удержал язык за зубами. Он засуетился, разбил одну из склянок и покинул комнату, оставляя нас наедине.
– Ты так и не нашел сына?
Я покачал головой и вздохнул. Раз она уже все знает, то нет смысла ничего скрывать. Вдруг альва сможет помочь? Хотя, что она могла слышать или видеть в той темной пещере?
– Нирель тоже пропала. Скажи, может те гарпи говорили о чем-то, что могло бы помочь в поисках? Ты сможешь их узнать, если увидишь?
– Конечно, узнаю. Я их лиц никогда не забуду, – сжала она кулаки и поджала губы. – О ребенке я ничего не слышала.
Я представил, какому насилию подвергалась альва, и мне стало ее жаль, хотя раньше беспощадно проделывал с мау то же самое и не мучился угрызениями совести. Только благодаря Нирель я изменился, а теперь ее снова нет рядом. Как же больно держать счастье в руках и в один миг его потерять. Лишиться семьи и кануть в неизвестность.
– Хорошо. Как окрепнешь, спустимся в темницы. Покажешь, кто издевался над тобой.
