В день, когда Нирель ушла в новый мир и больше не вернется, кажется, что я освобожден от ее тоскливого проклятья. Но страсть к ней, как болезнь, лишь сильнее разжигается, словно огонь из мрачного Империи Инфернум. Шантаи же наслаждается ее душой и телом за пределами Оливиума, и эта мысль все больше меня губит, как волчица во тьме, бесцельно рвущаясь к ней....
– Погружайтесь! Надо достать его!
Воины посмотрели на меня с удивлением. Я понимал, что вода причиняет боль, но тела шантаи не подвержены этому яду. Она вызывает боль, но отравить не способна.
– Исполняйте! – крикнул я и направил клинок в сторону озера."
"Кто-то должен был решиться первым войти в воду и таким смельчаком оказался Тулек. Он повел за собой все войско. Мне же оставалось только ждать и наблюдать, как корчась от боли шантаи пытаются вытащить тушу чудовища на каменистый берег. Сначала показалась огромная голова с гладкой блестящей синей кожей.
Тулек тоже принялся рассматривать хранителя. Он растерянно разводил руками. Потом подошел ко мне и шепнул на ухо:
– Я все еще думаю, что здесь могут быть замешаны маги из иного мира.
Я кивнул, соглашаясь с его версией, но она казалась слишком невероятной и по сути бессмысленной. Что им нужно от Нирель и сына? Зачем она по доброй воле убежала из замка? Почему пришла к озеру? От чего погибло чудовище? И, в конце концов, куда она пропала?!
– Вспороть брюхо! – распорядился я.
Нужно убедиться в том, что Нирель не стала жертвой хранителя озера, и мои поиски будут иметь смысл. И пусть лучше это сделает кто-то другой.
Тулек понимал меня лучше остальных, поэтому первым вонзил клинок в тушу. Я на миг зажмурился, пытаясь сдерживать рвущееся из груди сердце. Давно не испытывал такого холодящего душу страха. Я заставлял себя смотреть на то, как Тулек достает из огромного желудка кровавую жижу. Промелькнула безумная мысль о том, что шантаи сейчас держит в руках останки моей Нирель. К горлу подкатил твердый ком, перекрывая дыхание. Я никогда не чувствовал ничего подобного.
Тулека и остальных шантаи явно выворачивало от приторно сладкого запаха, что врезался в ноздри, но они стойко исполняли волю императора. Вывернув тушу наизнанку, мы поняли главное, Нирель не угодила в лапы животного. Ничего, что напоминало бы ее или сына, не находилось в желудке. Одежда, украшения, кости – ничего.
