"
"Вонь антисептика и изнуряющего нутро хлороформа заполняет ноздри и впивается в голову со смертоносностью пули.
Темная фигура нависает надо мной, хватает за плечи, почти вырывая их. Я впиваюсь ногтями в их руки, царапая со всей энергией выживания.
Очевидно, этого недостаточно, потому что он продолжает прижимать ткань к моему лицу, заставляя вдыхать хлороформ.
Дерьмо… дерьмо…
Я чувствую, как ослабевает моя хватка и мышцы. Призрачный скрипящий звук каблуков, волочащихся по земле, медленно затихает на заднем плане, и мои глаза опускаются.
Нет…
Передо мной одновременно взрывается буйство красок и звуков.
С моего носа снимают тряпку, и я сползаю на машину, потом на землю из-за силы кашля. От глотка чистого воздуха у меня слезятся глаза, и я несколько раз встряхиваю головой, возвращая ориентацию.
Сначала я не понимаю, что только что произошло, возможно, это испуг или неприятный розыгрыш. Но даже в глубине души я понимаю, что все гораздо серьезнее.
Сцена, возникающая передо мной, могла бы сойти за кадр фильма ужасов.
Кингсли держит за воротник темную фигуру, которая чуть не лишила меня сознания, и бьет кулаком по лицу в маске.
Другой мужчина хватает его, и они валятся на землю в потоке ударов, пинков и гортанных звуков.
Даже в оцепенении я вижу, что, кем бы ни был нападавший, он профессионал. Несмотря на склонность Кингсли к насилию, он не сможет одержать верх.
Двигаясь на четвереньках, я достаю упавший на землю портфель и роюсь в нем в поисках перцового баллончика.
Прежде чем я успеваю достать его, нападавший бьет Кингсли по ребрам и убегает.
Кингсли вскакивает на ноги, вероятно, чтобы броситься в погоню, но я шепчу:
— Не надо… не… не уходи…
В моих словах слышится отчаяние, боль и грубость. Такая грубость, что причиняет боль. А может, на самом деле мне больно от осознания того, что если Кингсли последует за ним, то вместо меня похитят его, просто чтобы донести мысль.
Или, что еще хуже, его застрелят.
— Черт.
Он доходит до меня в два длинных шага и заключает в объятия.
Это действие настолько непринуждённое, что мне хочется раствориться в нем на некоторое время. И это кажется естественным, будто он делал это — держал меня, обнимал — десятилетиями.
Он обхватывает меня сильной рукой за талию, позволяя моему телу погрузиться в его объятия.
— Ты в порядке? Я отвезу тебя в больницу.
Я неистово трясу головой, задыхаясь от нехватки воздуха и слов.
— Я в порядке. Просто нужна минутка.
— Ты даже не можешь стоять, Аспен.
— Могу.
