— Выглядит извращенно.
— Думаю, ты никогда не узнаешь. — я откидываю волосы, чтобы подавить улыбку.
Я должна злиться на этого мудака, и я злюсь, но в то же время не могу удержаться от того, чтобы не подшутить над ним, когда я с ним.
Он пробуждает во мне все самое худшее, порочное и поганое.
И все это в одно и то же время.
Что означает, что мне следует держаться от него подальше. Особенно после его дерзкого поступка прошлой ночью, который я не могла изгнать из своей головы, даже когда строила планы и прикрепляла имена и фотографии на доске а-ля серийные убийцы.
Но потом ему пришлось появиться из ниоткуда рядом с Николо с беспечностью психопата.
Словно ему нечего терять, что, как я хорошо знаю, далеко не так.
— Ты подумал о Гвен в своем маленьком плане стать другом мафии?
Снова этот тон, жесткий, но со скрытой мягкостью, которая выводит меня из себя.
Он поднимает бровь.
— А ты? Я думал, ты намерена завоевать титул ее матери, но этого не произойдет, если ты окажешься в мешке для трупов, будь то из-за того, что разозлила Николо, или из-за пистолета твоего отца, когда он выйдет из тюрьмы.
Я вздрагиваю, мои глаза увеличиваются в размерах.
Это… он ведь не просто сказал то, что я думаю, не так ли?
— Что? — он подходит ближе тем заряженным способом, который заставляет меня встать на ноги. — Думала, что я не узнаю правду, если ты достаточно хорошо ее спрячешь?
— Моя правда или ее отсутствие не имеет к тебе никакого отношения.
— Напротив, она имеет ко мне самое непосредственное отношение, учитывая, что ты намереваешься принести свое грязное прошлое и кровавые семейные узы в жизнь моей дочери.
— Я бы никогда этого не сделала. Я бы защитила ее своей жизнью.
— Это будет невозможно, если твой отец убьет тебя и перейдет к твоим ближайшим родственникам. — он делает шаг ко мне, его рост и личность метафорически расширяются, заполняя горизонт. — Слушай сюда, ведьма. Я лично уложу тебя в мешок для трупов, прежде чем твой хаос отразится на Гвен. Я растил ее все эти годы не для того, чтобы ты все испортила своими прошлыми ошибками.
— Я совершила только две ошибки в своей жизни. Первая это встреча с тобой, а вторая то, что я не подозревала, что моя дочь жива. Засадить убийцу не входит в этот список, и я не позволю ни тебе, ни кому-либо другому заставить меня думать иначе.
Он делает паузу, сузив глаза в чистом раздумье. У Кингсли нервирующая манера смотреть на людей, будто он способен читать самые глубокие мысли и самые темные желания.
