От сумасшедшего шарпеля и тюремщика (январь 1986 года, Сан-Квентин) — выходит некий Сергей Тамбовский. Но он не просто так перешел с острова каторвых в более ухоженный дом-интернат за преступления против государства: ему требуется больше места для творчества и дурачков, которые там ждут его. Так начинается новая жизнь в чужом мире — где залетные мысли возвращают к жизни забытые истории и где каждый шаг может стать страницей легенды....
— Можно вопросик, Богдан Васильевич? — попросил я.
— Конечно, хоть два задавай.
— В один уложусь… что там с убийством академиков? Расследовали?
— Да, дело закрыто, — вздохнул тот, — ты подписку о неразглашении давал, так что скажу, в чём там дело оказалось — Легасов сначала застрелил Александрова, а потом сам застрелился.
— Во дела, — только и нашёлся я, что сказать. — А пистолет этот Легасову принадлежал?
— Нет, он его увёл у охраны. Как и когда, сейчас разбираемся…
Я вспомнил реальную историю болезни Легасова — он же три раза, кажется, делал попытки самоубийства, два раза откачали, на третий не смогли.
— Вот как мы с тобой поступим, Сергей ээээ… Владимирович, — сказал Богдан, закрывая папочку и пряча в стол диктофон. — Ты сейчас возвращаешься в гостиницу, забираешь свою подругу, садишься в машину и уезжаешь из Припяти к чёртовой матери, и чтоб назад не возвращался, мы проследим за этим.
— Вполне, — ответил я, — а с чем связано такое решение? Оно вообще в советском правовом поле лежит?
— А то как же — про 101 километр, надеюсь, слышал?
— Но такая мера принимается по отношению асоциальным элементам, бомжам разным и проституткам. Еще после освобождения из мест лишения вроде бы тоже, а я каким боком к 101 километру буду пристёгнут?
— На основании всё того же распоряжения за номером 21, - со вздохом ответил Богдан.
Я внимательно прочитал подсунутую им бумагу, ничего криминального там не нашёл, подписался и встал.
— До гостиницы сам дойдёшь, тут недалеко, — напутствовал меня чекист.
Тут и точно оказалось довольно близко. Швейцар внимательно посмотрел на меня, пришлось доставать выписанный вчера пропуск, а администраторша за стойкой сразу замахала руками, когда меня увидела.
— Доброе утро, Сергей Владимирович, что же это вы даже не ночевали сегодня?
— Дела срочные образовались, — хмуро отвечал я, — да, мы сейчас выписываемся и уезжаем — что нужно сделать?
— Только приехали и сразу уезжать? — спросила она, но, не дождавшись ответа, продолжила, — я позвоню горничной на этаже, она примет номер.
Поднимаясь на свой этаж на лифте, меня вдруг пробило на ха-ха — а ведь отвертелся, ты, дорогой друг, от своих жениховских обязанностей, причём весьма оригинальным способом.
