От сумасшедшего шарпеля и тюремщика (январь 1986 года, Сан-Квентин) — выходит некий Сергей Тамбовский. Но он не просто так перешел с острова каторвых в более ухоженный дом-интернат за преступления против государства: ему требуется больше места для творчества и дурачков, которые там ждут его. Так начинается новая жизнь в чужом мире — где залетные мысли возвращают к жизни забытые истории и где каждый шаг может стать страницей легенды....
— Спасибо, Серёжа, — тихим голосом начал он, а я тем временем оперативно разливал снадобье по стаканам.
Он выпил первый и продолжил.
— Надеюсь, что поможет, как и в 79 году. Выполняю своё обещание… а что уж я там тебе обещал, напомни?
— Про Чернобыль, к кому подойти, что сказать и что сделать, это раз. И про Америку, кто и почему меня в тюрягу упрятал, — ответил я. — Но про Америку можно потом, не так уж это и важно, чернобыльская проблема куда серьёзнее.
— Вспомнил, — отвечал Высоцкий, выпивая второй стакан, — ну слушай про Чернобыль…
— А откуда ты узнал, что я этим делом интересуюсь? — спросил я.
— Ну что ты, как маленький — кто меня в Припять подряжал на гастроли? А Припять это Чернобыль и есть. Так вот…"
"Он откинулся на подушку, видно было невооружённым глазом, как ему хреново, на лбу выступили крупные капли пота.
— Может отложим разговор до завтра? — предложил я, — уж очень ты неважно выглядишь.
— Нет, — отрезал он, — до завтра я могу не дожить (да куда ты денешься, обязательно доживёшь, — попытался успокоить его я, но он только поморщился), а тема серьёзная, серьёзнее не бывает.
Я взял то и другое, подложил «Детей Арбата», Ольга их здесь оставила, и сделал крайне внимательное лицо… то, что Семёныч сказал, потрясло меня до основания.
— Да не может такого быть, — воскликнул я, когда он закончил. — Не верю ни разу.
— Фамилии-адреса-телефоны у тебя есть, проверяй… — вяло отбрыкнулся тот.
— Я весь внимание, — ответил я, перевернув листок на чистую сторону.
— Тебя сдал с потрохами Стивен Спилберг, — сказал он, косясь на термосы.
— Зачем? — это всё, что я только и смог сформулировать в ответ.
— Месть за Инну, ты же её у него увёл, точно?
— Подожди, мы же выяснили этот вопрос — он не в претензии был. Да и по времени немного не так всё случилось — сначала Инна ушла от него, а уж потом, через неделю, не меньше, она ко мне прибилась.
— Видимо не всё вы с ним выяснили, и злобу он в душе таки затаил…
— Ну тогда ещё один вопросик, последний — откуда ты про это знаешь?
— Сорока на хвосте принесла. Так что будь поосторожнее со своим заокеанским приятелем, ты же ведь контакты с ним поддерживаешь, верно? А теперь позови Ольгу и уходи, мне отдохнуть надо, — без политесов объяснил он мне ситуацию. — И с чернобыльскими делами поторопись, у тебя сутки остались.
