От сумасшедшего шарпеля и тюремщика (январь 1986 года, Сан-Квентин) — выходит некий Сергей Тамбовский. Но он не просто так перешел с острова каторвых в более ухоженный дом-интернат за преступления против государства: ему требуется больше места для творчества и дурачков, которые там ждут его. Так начинается новая жизнь в чужом мире — где залетные мысли возвращают к жизни забытые истории и где каждый шаг может стать страницей легенды....
— Понимаешь, Стив, у нас тут в Союзе есть очень хороший актёр… да, очень… ну на уровне Николсона или Ньюмена… и он просто мечтает познакомиться с тобой… да, на предмет совместной работы… отлично… привет супруге и детям.
— Он приедет в Москву не позднее, чем через две недели — тогда и продолжим этот разговор.
Яковлев был довольно сильно потрясён увиденным, это невооружённым глазом было видно.
— Как-то всё простотебя получается…
— Три года в Штатах это срок, — философски заметил я, — жизнь заставила. Кстати, у меня встречная просьба будет… это моя невеста Марина…
Юрий Васильевич ей даже ручку поцеловал, отчего она зарделась, как закат в джунглях.
— Так вот — автограф ей дадите? И ещё она мечтает хлопнуть нумератором… ну да, которым каждый новый дубль начинают.
Он немедленно написал Марине что-то в тетрадке, которую она ему подсунула, а потом провёл куда вглубь помещения.
— Зина, — крикнул он внутрь очередной комнаты, на крик высунулась та самая помощница режиссёра, — не в службу, а в дружбу — дай посмотреть на твою хлопушку.
— А зачем? — ошарашенно спросила Зина, не забыв осмотреть нас с головы до ног.
— Да вот девушка всю жизнь мечтала ей хлопнуть.
Зина тут же вынесла эту штуку и сунула в руки Марине, та старательно хлопнула пару раз, произнеся сакраментальное «Эпизод 12. Дубль 5».
— Ну всё, теперь моя мечта исполнилась, — счастливо улыбнулась она, — можно ехать к Семёнычу.
— К Высоцкому? — переспросил Яковлев, — я слышал, у него серьёзные проблемы.
— Вот мы и пытаемся разрулить эти проблемы, — ответил я, — насколько можем… ну нам пора — про Спилберга я помню.
Уже сильно стемнело, когда мы вернулись в тринадцатую больницу. На этот раз нас пропустили вдвоём без лишних слов, персонал, видимо, был предупреждён. Опять та самая палата, опять те же самые лица — Высоцкий лежал, закрыв глаза и отвернувшись к стенке, а Ольга сидела на табуреточке рядом и что-то читала (я автоматически отметил, что это новомодные «Дети Арбата»).
— И снова здравствуйте, — громко сказал я, — лекарство прибыло, прошу организовать приём по утверждённой процедуре.
И выставил на столик оба термоса.
— В красной посуде укрепляющее, в синей расслабляющее, принимать по очереди по полстакана и того, и этого раз в два часа… ну тут не очень строго, можно и пореже. Должно помочь.
Семёныч с интересом выслушал моё выступление, а потом опять попросил Ольгу оставить нас одних. Та взяла Марину под ручку и вышла в коридор.
