От сумасшедшего шарпеля и тюремщика (январь 1986 года, Сан-Квентин) — выходит некий Сергей Тамбовский. Но он не просто так перешел с острова каторвых в более ухоженный дом-интернат за преступления против государства: ему требуется больше места для творчества и дурачков, которые там ждут его. Так начинается новая жизнь в чужом мире — где залетные мысли возвращают к жизни забытые истории и где каждый шаг может стать страницей легенды....
Глава 13
— А почему нет? — прищурился тот, — могу рассказать всё очень подробно.
Я переглянулся с Мариной и весело ответил:
— А давай, во всех подробностях только чтобы!
Сергей не менее весело переглянулся с Виктором и вывалил на меня целый грузовик своих любовных и не очень похождений, я аж заслушался. А Марина тихо краснела в своём углу, но откровений кгб-шника так и не прервала ни разу.
— Всё, убедил, — подытожил я наконец этот фонтан, — в органах у нас сплошь половые гиганты собрались. А теперь, может, о деле наконец-то поговорим? Для разнообразия…"
"— Можно и о деле, только вот подруге твоей про наши дела совсем не обязательно знать — правильно, Марина? — обратился он напрямую к ней.
— Правильно, — подтвердила она, — я пойду погуляю пока во двор.
— Куда же ты пойдёшь, Мариночка, — спокойным тоном отвечал ей Сергей, — ночь же на дворе. У нас получше есть средство, вот, смотри сюда.
И он вытащил из внутреннего кармана пиджака блестящий металлический шарик диаметров в пару сантиметров, который крепился к блестящей же и металлической цепочке длиной сантиметров в пятнадцать.
— Твои руки лежат свободно, твоя голова легка, как воздушный шарик, твои веки наливаются тяжестью, ты медленно и плавно засыпаешь.
И Марина послушно уснула в сидячем положении, рот у неё при этом самопроизвольно открылся и оттуда потекла слюна.
— Ну ничего себе подходцы, — возмутился я, — вообще-то гипноз у нас должен производиться только с согласия гипнотизируемого.
— Не парь мне мозг, Сергуня, — по простому ответил кгб-шник, — пошли лучше о деле говорить.
И мы вернулись в ту комнату, где они с самого начала сидели.
— Значит так, про Чернобыль… — сказал Сергей, достав из другого внутреннего кармана парочку листков, сложенных вчетверо. — Давай пройдёмся по списку, что ты сделал по этому пункту за последние… три… нет, даже четыре дня.
И он зашелестел, разворачивая листочки.
— Попытался пристегнуть к этому делу Владимир-Семёныча, это раз.
— Ой, спасибо, — поблагодарил я его, — что хотя бы это на меня не вешаете.
— Два, это твоя идея относительно Александрова и Легасова.
— Легасов там случайно оказался, — уточнил я, — я только с Александровым договаривался встретиться.
Викторович сурово посмотрел на меня, комментировать ничего не стал, а просто продолжил.
