От сумасшедшего шарпеля и тюремщика (январь 1986 года, Сан-Квентин) — выходит некий Сергей Тамбовский. Но он не просто так перешел с острова каторвых в более ухоженный дом-интернат за преступления против государства: ему требуется больше места для творчества и дурачков, которые там ждут его. Так начинается новая жизнь в чужом мире — где залетные мысли возвращают к жизни забытые истории и где каждый шаг может стать страницей легенды....
— А цифры зачем?
— А это сколько раз можно потом запуливать чижик, если водящий не попадет в квадрат.
— Сложно как-то… а в командные игры какие-то вы играли?
— А как же, в те же самые, что и вы — летом в футбол-волейбол, баскетбол почти нет, как-то он у нас слабо популярен. А зимой в хоккей конечно, и с шайбой, и с мячом.
— Ну да, у вас же там зимы длинные, не как у нас в Миннесоте.
— Это уж точно, с октября по март у нас сплошная зима…
Но на этом вечер воспоминаний неожиданно прекратился, потому что прибежал крайне взволнованный охранник, никогда я его таким не видел, вытащил меня из клетки, надел наручники (без них нам никуда, даже на прогулку надевают) и повёл куда-то на верхний этаж.
Я шёл и удивлялся, что могло такого случиться экстраординарного — если очередная апелляция, так её прямо в клетку приносили. Может про Бонни что-то всплыло… так вряд ли это на уровне директора решалось бы. Надзиратель конечно же молчал, как рыба, ну а я к концу путешествия решил, что меня посетила какая-нибудь важная шишка.
И я оказался прав — в кабинете директора, куда меня прямо провели, рядом с этим директором на приставном кресле сидел… ну кто бы вы думали?… нет, не угадали, это был совсем не советский консул, а Джимми Картер там сидел, экс-президент США. Почему экс? Ну так больше двух сроков здесь нельзя, так что в 84 году выборы выиграл Генри Киссенджер.
— Привет, Серж, — тепло поприветствовал он меня. — Как поживаешь?
— Отлично, — в тон ему ответил я, — поживаю. Давно так не жил, как сейчас."
"— Мистер Сорокалет, — обратился ко мне директор, — господин Картер обратился к нам с просьбой о встрече с вами — у вас пятнадцать минут. Друг друга не касаться и ничего не передавать. Охранники будут наблюдать за этим.
И с этими словами он вышел из кабинета, прихватив с собой надзирателя, но дверь оставил приоткрытой.
— Серж, мне искренне жаль, что с тобой приключилось такое вот… если бы я был президентом на момент суда, возможно, что-то и смог бы изменить, но… к тому же два убитых сотрудника ФБР это не шутки, у нас такого не прощают.
— Спасибо за участие, мистер Картер (можно просто Джимми), спасибо, Джимми, я всё понимаю…
— Может быть, у тебя есть какие-то просьбы или пожелания, говори, я постараюсь их выполнить.
