От сумасшедшего шарпеля и тюремщика (январь 1986 года, Сан-Квентин) — выходит некий Сергей Тамбовский. Но он не просто так перешел с острова каторвых в более ухоженный дом-интернат за преступления против государства: ему требуется больше места для творчества и дурачков, которые там ждут его. Так начинается новая жизнь в чужом мире — где залетные мысли возвращают к жизни забытые истории и где каждый шаг может стать страницей легенды....
Так же сидели и молчали вплоть до вечерней прогулки — здесь же не два раза в неделю гулять выводят, а каждый день.
Вот на прогулке у меня и случилась главная неожиданность со времён посадки в эту вот тюрягу — в перерыве игры в баскетбол, когда меня уже заменили без шансов сыграть во второй половине матча, сзади опять раздался шёпот:
— Через пять минут подойди к теннисному столу, разговор есть.
Теннисный стол, ну да, который для пинг-понга, здесь находился в самом дальнем конце двора, туда народ редко заглядывал, ну не считая фанатов тенниса, которых здесь немного было.
Не торопясь, встал, размял затёкшие ноги, попрыгал из стороны в сторону, имитируя бой с тенью, а потом медленно, нога за ногу, чтобы не обращать на себя внимание, подался в сторону дальнего теннисного стола. Там сейчас играли двое каких-то дохляков с длинными волосами. Плохо играли, уж на что я не профи в пинг-понге, но вынес бы любого сходу.
— Парни, — спросил я у них, — за вами никто не занимал?
Они дружно подвердили, что нет.
— Тогда я займу — мы сейчас с товарищем сыграем.
А тут из другого угла нашего двора и Бонни нарисовался — эти дохляки, когда увидели, кто именно в очереди за ними стоит, мигом закруглили партию и очистили место.
— Ну бери ракетку, бро, сыграем, — миролюбиво сказал мне Бонни.
И мы начали партию.
— До 11 или до 21? — уточнил я.
— До 21 конечно, что ж мы, не взрослые люди что ли.
— Разыгрываем подачу, — сказал я, бросая шарик рукой.
Я её и выиграл, эту подачу. Далее, не особо напрягаясь, я повёл на своей подаче 4:1, слабоват Бонни в этой игре оказался. И в дальнейшем всё оказалось довольно просто — четверть часа и 21:11, получи и распишись, дружок.
— Реванш? — спросил я, заколотив от души последний шарик.
— В следующий раз, — ответил Бонни, — пошли поговорим.
И мы отошли к скамейке, врытой в пол в самом уже дальнем углу. Бонни сел на спинку, поставив ноги на сиденье, я примостился рядом, и тут я услышал такое вот:
— Товарищи из Центра передают тебе привет.
Сказано это было по-русски, да… я чуть в осадок не выпал.
— А ты, выходит, связник из Центра получаешься?
— Не совсем, — перешёл тот обратно на английский, — меня тупо наняли, чтоб помочь тебе.
— А с этими твоими домогательствами, выходит, сплошной спектакль был?
— Угадал.
— Ну ты артист, конечно, — не смог я скрыть своего восхищения, — я бы так не сумел.
