Автор
Свет зеркалов и тьмы, где каждый шаг подстроен под масштабы империи. Желание — полыхающее пламя, которое можно обвести руками или погасить в мгновение ока. Главный герой Империя желания — человек, вдохновленный амбициями и познанный страхом выбора.
Его пальцы сжимаются на моем клиторе, и я стону, чувствуя, как моя влажность пропитывает трусики и стекает по его руке, и моим бедрам. Это именно то, чего я хотела в течении гребанных пяти лет.
Хаос.
И это один из самых прекрасных хаосов, которые когда-либо создавались.
Тот, который сделал он. Тот, который он продолжает лелеять.
— Нет, ты не шлюха, — он убирает руку с моего клитора, и машина останавливается. Мы уже дома, но сейчас мне наплевать, потому что он перестал меня трогать.
— Что? Почему?
Его глаза встречаются с моими, и я думаю, что мне больше нравилось, когда они этого не видели, потому что там сильное течение, которое вот-вот унесет меня и похоронит в своих глубинах.
— Ты не моя шлюха, если позволяешь другим трогать то, что, черт возьми, мое. Слезь с меня.
Я делаю прямо противоположное и неловко наклоняюсь вперед, пока не сажусь к нему на колени. Мои ноги широко расставлены по обе стороны от него, так что я могу удобно сидеть. Но я не хочу сидеть на его коленях.
Мое сердце сжимается при воспоминании о нем внутри меня, и этот образ сводит меня с ума, когда я скольжу по его выпуклости.
— Гвинет, остановись.
Я отчаянно качаю головой.
— Я соврала. Мне это не очень понравилось.
— Что тебе не понравилось?
— Тереться об Алекса и Криса.
— Тогда какого хрена ты это делала?
— Потому что… — я облизнула губы. — Потому что я хотел забыть.
— Забыть, что?
— Тебя… и прочие вещи. Но это не сработало. Все, о чем я могла думать, это о тебе, — я прикусываю нижнюю губу, потому что его эрекция увеличивается и сильнее упирается в мои опухших складках, и я не могу удержаться. Двигаясь взад-вперед, пока не становлюсь невероятной влажной, позволяя липкой влаге размазываться по моим бедрам.
Его сильная рука обвивает мою талию под платьем, которое теперь прижато к моему животу. Он вздрагивает, когда я опускаюсь и хнычу.
— Ты думала обо мне?
— Да?
— О чем именно?
— О твоих сильных руках и твердой груди. А также о твоем члене, и о том, какой он большой, — сейчас я доставляю нам удовольствием через ткань одежды, мои движения становятся бешеными из-за его члена.
— Что еще?
— Я думала о том, как сильно моя киска хочет тебя. Ни кого-то другого, тебя.
— Потому что это моя киска?
— Да, твоя.
— А ты шлюха. Моя шлюха.
— Да, — он не спрашивал, но я все равно отвечаю.
