Автор
Свет зеркалов и тьмы, где каждый шаг подстроен под масштабы империи. Желание — полыхающее пламя, которое можно обвести руками или погасить в мгновение ока. Главный герой Империя желания — человек, вдохновленный амбициями и познанный страхом выбора.
Две целые недели не спать и не есть должным образом, потому что каждый раз, когда я это делаю, мне видится его лицо. Без него ванильные молочные коктейли, мороженое и кексы не будут такими же вкусными.
Они безвкусные.
Прямо как моя жизнь.
Папа отрицает, что прогнал его, говоря, что это был его выбор и он не может заставить Нейта что-либо сделать. Я согласна, он не может. Ему не удалось заставить его развестись со мной, так как же он заставил его бросить меня?
Именно в тот момент, когда я нуждалась в нем больше всего на свете.
Сначала я не поверила, поэтому искала везде. Я проверяла в каждом филиале W&S, не сменил ли он адрес, но его нет ни в одном из них. Потом я разозлилась на него за то, что он ушел без предупреждения, потом я упала в ту пустую яму, из которой нет выхода. Я сейчас нахожусь в этой фазе.
Печаль. Проклятая печаль, которой не видно конца.
Ничего больше не имеет смысла, и я жду изменения, которое не произойдет. Конец, которого не будет.
Каждый день я прихожу в фирму и смотрю на его закрытую дверь офиса, а иногда просто крадусь туда и дремлю на его диване. Том самом диване, на котором он трахал меня и шептал грязные слова.
Тот самый диван, на котором он велел мне сесть и вести себя так, чтобы я не отвлекала его, но в итоге все равно вела себя как ребенок.
Вот где я сейчас лежу. На его диване, прижимая колени к груди и вдыхая его аромат, потому что у меня почти не осталось его запаха. Со временем он исчезнет, и довольно скоро, как сам Нейт.
Скоро я вернусь в эту пустоту без изменений.
Дверь открывается, и я сажусь, думая, что это папа. Могу поклясться, что на днях он видел, как я выходила отсюда, но не стал это комментировать. Может быть, это было разовое дело, и на этот раз он не позволит этому ускользнуть.
Я действительно не хочу ссориться с ним. Дома мы почти не разговариваем, и это уже достаточно больно.
Но это не он заходит. Это Аспен.
Моя мама, Аспен.
Каждый раз, когда она видит меня, то пытается поговорить, но я просто убегаю или прячусь, потому что не могу смотреть ей в глаза. Потому что я ненавидела ее, ревновала к ней по очень нелогичным причинам.
А теперь, когда я узнала о наших биологических отношениях, мне еще труднее примириться с моими прежними чувствами к ней.
