Автор
Свет зеркалов и тьмы, где каждый шаг подстроен под масштабы империи. Желание — полыхающее пламя, которое можно обвести руками или погасить в мгновение ока. Главный герой Империя желания — человек, вдохновленный амбициями и познанный страхом выбора.
Иногда я забываю, что он твой отец.
— Знаешь, он не такой уж плохой.
— О нет, — ее глаза покрываются блеском, и они темнеют, прежде чем она моргает. — В любом случае, ты хочешь вернуть Нейта домой?
— Конечно.
— В таком случае у меня есть идея.
Глава 37
Кингсли
— Я беременна, пап.
Я поперхнулся водой, которую пил, брызги разлетаются по столу.
Есть только несколько вещей, которые могут заставить отца потерять терпение. И эта одна из них, когда моя маленькая дочка, мой маленький ангелочок, сообщила мне эту новость, я чуть не вернулся в кому.
Мы ужинаем, и она просто выпалила это, как будто говорила о том, сколько ванильного мороженого ей нужно на неделю. Нет, хуже. Она совершенно серьезна, когда говорит о ванильном мороженом. Теперь она просто апатична, почти кротка.
Моя маленькая Гвен ушла, и осталась только ее тень. Она плохо ела и спала, и постоянно находится в этом оцепенении, внутрь которого я не мог проникнуть.
И это не из-за отсутствия попыток.
Я готовил ее любимый зеленый чай с ванилью, но у нее слезятся глаза, когда она его видит.
Целую неделю она даже мороженого не ела. Тогда я понял, что что-то действительно не так. Можно заставить наркомана десятилетиями бросить курить, но невозможно отделить Гвен от ее ванильной одержимости."
"После того, как кашель утих, я прочищаю горло.
— Ты что?
— Беременна. У меня внутри ребенок. Ты станешь дедушкой.
Ого. Ладно.
Когда они сказали, что я лучше всех умею работать под давлением, они ни хрена не упомянули об этом.
Они не включали небольшой лакомый кусочек, в котором говорится, что моя дочь будет чертовски беременна. В двадцать. Клянусь жизнью моего бывшего друга.
Я стучу посудой по столу.
— Вот и все. Я убью этого гребанного ублюдка.
На самом деле, я должен был убить его, когда мы впервые встретились. Таким образом, этого бы никогда не произошло.
Обычно, когда я угрожал жизни Нейта, Гвен вставала и останавливала меня. Она обнимала меня и держала за руку, потому что знала, что успокаивает меня, но не сдвигается с места и продолжает раскладывать ветчину по тарелке.
— Тогда ты оставишь меня вдовой и матерью-одиночкой. Не говоря уже о том, что твой внук или внучка останется без отца.
Мои кулаки сжимаются на краю стола, и я сожалею, что не взял с собой зажигалку, потому что сейчас для этого чертовски идеальное время.
— Нейт — отец?
Затем она смотрит на меня, в ее глазах вспыхивает огонь. Мне всегда нравилась эта ее часть — решимость и борьба.
